Как я стал Богом. Путь в Эдем

Лежал, смотрел в два чёрных квадрата, как картины на серой стене – звёздные ландшафты в окнах выбитых. Вон там, кажется, дугою выгнула хвост Большая Медведица. Выше Малая должна быть – не видать.

Наверное, не спит и смотрит в небо звёздное моя Наташа, в тонком, китайского шёлка, пеньюаре у раскрытого окна. Иль из кровати, притиснув уснувшую Катюшу. Что будет с вами, милые, если не сумею выбраться из этой ямы выгребной?

Едва рассвет обозначил контуры помещения, поднялся на ноги. Мне хотелось проверить свербевшую в повреждённом черепе мысль: можно ходить – головой вертеть нельзя.

Поднялся и прошёл, как истукан – прямо лицо, ни взгляда в сторону. Присел, развернулся на корточках, поднялся и в обратный путь.

Хожу. Хожу! И пол из-под ног не скачет, и голова при этом не вальсирует. Главное – не делать ею резких движений.

Это открытие не должно стать достоянием гласности. Пусть бичи по-прежнему считают меня беспомощным. Потому, находившись, сел у стены и принялся ожидать пробуждения Кащеевны иль смены караула.

Поднялся на ноги, пошёл. По телу холодок – а ну, как кувыркнусь в окно второго этажа, и мордой – обо что там? Ткнулся в межоконную стену, спустился на пол – без выгибонов, так надёжней. На четвереньках добрался до проёма, уцепился за кирпичную кладку, высунулся наружу.

Вот башкой крутить нельзя – тошнит. Где же город?

Вижу карьер, дорогу, лес…. и зарю за ним. Там должен быть город – ночное зарево огней. Вспомнил: я уже был возле поганого карьера и на щебзавод с Рамкуловым заглядывали – в планах было реанимировать производство.

Далековато. Идти вокруг карьера, потом через лес, кладбище. Можно по дороге, но так ещё дальше.

План побега созрел – нужно подгадать момент, когда бичи опять упьются, ноги в руки, голову прямо ….

Дневного сторожа для меня не нашлось.

– Можа ты? – спросили Надюху.

– Да толку-то – не мужик ён, не му-жик.

– Дак что же, здесь запрём?

– А если сиганёт в окно?

– Убьется – туда дорога.

– Дак мы же за него выкуп хотели.

– Сдаётся, ни хрена нам за него не дадут.

– Тогда чего валандаться – башку разбить да и сожрать.

– Обожди с башкой, – вступилась Надя. – Сам помнишь, как прибился – ради Христа просил.