Тестер. Грань невозможного

Но при всем моем восхищении я не забывал зарисовывать видимые мне тонкие линии, возникающие вокруг нее и ее жертвы.

Аналис побледнела и застыла восковым изваянием. Ее глаза были открыты, но, похоже, она ничего не видела.

–Готово! – наконец произнесла Та’.

–И у меня готово, – ответил я, протягивая ректору листок с моими зарисовками.

–Все сходится! – довольно крякнул он, проводя мозолистым кривым пальцем по пергаменту и отчеркивая ногтем знакомые ему элементы. – Плетение «скверны» основано на ментальном подчинении, но вот продолжение совсем не такое.

Пока Аналис еще была в трансе, я навел на нее «Око» и снял картину плетений. Уж не знаю, что в итоге получилось, но с этим пускай Екатерина МакГью разбирается и ее люди.

–Нам нужен кандидат с явными признаками скверны! На нем и проверим, – предложил я.

–Как ты его найдешь? По запаху? – поддел меня Вон.

–Нет, если доверять моему источнику, то это любой старший жрец одного из богов либо его помощник.

–Хорошие у тебя источники! –пошутил Вон и вопросительно показал глазами наверх. Я кивнул.

–Все, Танго, отпускай ее, – попросил ректор, вполне удовлетворенный полученным результатом.

Та’ сделала какое-то движение кистями рук, но тут же отступила назад с расстроенным лицом:

–Я не могу, у меня не получается… – проговорила она извиняющимся голосом.

–Что значит не можешь?! – ректор подскочил к своей ученице, долго всматривался в нее, но в конце концов тоже развёл руками: – Я не понимаю, как это произошло, но она теперь не привязана к Танго, управление идет из какого-то внешнего источника.

Я потянулся к сумке, уже понимая, что без моего астрального оружия не обойтись, как глаза Аналис затопила тьма.

–Вы поплатитесь за то, что сделали! – прошипела она. Ее и без того бледное лицо побелело еще сильнее, рот искривился, а пальцы рук скрючились и задергались в судорожных, конвульсивных движениях.

Ее голос был похож на шелест листьев на промозглой осенней аллее, на шуршание лапок тысячи жуков, взбирающихся по жестяной крыше, она выгнулась дугой и, еле-еле переставляя одеревеневшие, ноги пошла на нас.

Все, кроме меня, подались назад, настолько ужасная картина предстала перед нами. Но меня она не впечатлила. Образ несчастной Аналис был настолько собирательным, настолько похожим на все ужастики, что я пересмотрел за свою жизнь, что я просто рассмеялся.