Мой друг Анубис. Книга первая: Limen

Что, если бы я вышла за Николая? Мы могли сбежать и пожениться: найти священника, который согласился бы обвенчать нас без благословения родителей за небольшую мзду не такая уж проблема. А после отцу не оставалось бы ничего другого, кроме как принять нас, устроить Николая к себе. Я могла родить детей… Какое счастье, что до этого не дошло!

– Не могу поверить, что так много русских уезжают в Берлин, – продолжала графиня. – Как можно променять Петербург на Берлин? Да, все эти волнения неприятны, но в Петербурге ведь относительно спокойно.

– Теперь многие едут и в Париж, – заметил отец Алексий.

Он сокрушённо покачал головой.

– Это как пожар и искры его летят во все стороны: в Германии тоже поднимается волна, но там умеют обращаться с революционерами, кайзер не даёт им спуску.

– Боже мой, опять о политике! – воскликнула мама. – Давайте, наконец, оставим тему.

– Вы-то можете оставить тему, – с неприятной усмешкой сказал доктор, – а вот политика Вас никогда не оставит. В наше время нужно быть человеком думающим и знающим, и глядеть в оба! Знать, с кем водить дружбу.

Вот, скажем, принимаете Вы у себя приятеля, бывает он у Вас, обедает там, то да сё, а потом оказывается, что элемент-то ненадёжный! И что прикажете с Вами делать? Ведь получается, что и Вы причастны.

– Да к чему причастны? – изумилась матушка.

– Да к чему угодно! – запальчиво ответил доктор. – Хоть к анархистам.

– Ох, ну Вы скажете тоже, – отмахнулась матушка, которой эта мысль показалась настолько нелепой, что даже не напугала.

– Но всё-таки Вам стоит побывать в Париже! – не к месту воскликнула графиня, пытаясь вернуться к более приятной теме. – Весной там замечательно! А вот зимой страшный холод, просто кошмар! Правда, Валентина? Мы с мужем были там в наш медовый месяц, – графиня мечтательно закатила глаза. – Когда стоишь в соборе Парижской Богоматери и слушаешь это ангельское пение, то душа просто уносится в рай!

Валентина никак не ответила на замечание тёти, но та и не ждала.

Девушка вообще пропускала мимо ушей половину из того, что говорила графиня, прекрасно понимая, что ответ почти никогда не нужен, достаточно кивать и соглашаться.

– Красивый храм вовсе не означает чистоту веры, Ваше сиятельство, – произнёс протоиерей, – католики сбились с пути и вернутся ли на него когда – кто знает? Они насаждают веру язычникам, но сами часто не верят. Мыслимо ли такое у православных?

Разговор переключился на тему веры.