Камень заклятия

Мы остались с Ларисой вдвоем, слегка смущенные увиденным. Но все же я задал интересующий вопрос:

– У тебя там так же, как у теток?

– Нет, – не глядя на меня и краснея, ответила Лариса.

– А ты не могла бы показать?.. – задохнулся я от своих слов.

– Я что, дура?

– Если покажешь, я тебя в интернате всегда буду защищать, – привел я веский аргумент, в классе я был сильнее всех. – Если хочешь, я тоже покажу.

– Ладно, – и Лариса сбросила трусики…

Я подождал, пока она наденет трусики, и приспустил штаны, внимательно следя за реакцией Ларисы:

– Посмотрела?

– Посмотрела.

Но одного разглядывания мне показалось мало, и я предложил:

– Давай ты потрогай, потом я у тебя потрогаю.

– Я что, дура? – обиделась Лариса.

Тогда я сказал, что потрогаю у Верки Калашниковой и вообще дружить буду только с ней. И Вера и Лариса были самыми красивыми девчонками в школе и вечно ссорились, называя друг друга воображалой. И Лариса не могла допустить, чтоб я подружился с Верой. Она несмело приблизилась, осторожно взяла пипиську в руку, подержала и удивленно воскликнула:

– Растет!.

.

Я это почувствовал и сам. Тут в сенях раздались шаги, и я едва успел застегнуть штаны и сесть за стол. Пришел отец Ларисы.

Не знаю, куда бы нас привел такой интерес к гениталиям, если бы Лариса тем же летом не уехала в город. Прощаясь, Лариса плакала. Я обещал, что обязательно найду ее.

Две зимы я прожил в интернате, а потом наша семья перебралась в соседнюю деревню, где и поныне живет сестра.

Я не забывал Ларису и, может, поэтому закончил десятилетку девственником. Было это уже в городе, но Ларису я там не встретил, их семья уехала на Украину к родне (после разделения Союза они вернутся), и никто не знал ее адреса. С Ларисой мы неожиданно столкнулись на улице, она уже была замужем. И что я почувствовал, когда она сказала, что ждала меня…

И сейчас она крепко сжала мою руку и шепнула:

– Хоть между нами ничего такого не было, я считаю тебя своим первым мужчиной.

Так мне легче жить.

В ответ я поцеловал ей руку и прижал к щеке:

– Ты тоже моя первая любимая женщина, – и это была правда.

Наш разговор прервал Валера, он нашел нужную фотографию, но подзабыл, где чей дом стоит. Я попросил листок бумаги, ручку и набросал план Жердяевки, я был в ней перед самым ее исчезновением – ездили с мамой на могилу бабушки с дедушкой, и мама, ударившись в воспоминания, рассказала мне почти о каждом доме, каждой семье.