Злой город. Петрополь

«Пешие стрелки» получат прикрытие от полиции: вас не будут отлавливали как беспризорников, а если кого-то из ваших и возьмут, сможете обратиться к «Лихим», и вашего человека отпустят, я гарантирую. Будете работать через моего связного. Он же станет передавать плату.

– Плату? – заинтересовался Женя.

– За информацию, – подтвердил Максим. – Твои ребята будут собирать сведения и иногда выполнять мои поручения. Никаких приказов от меня, только просьбы лично к тебе, а ты, если сочтёшь возможным, отдашь распоряжение своим подопечным.

Смахнув пепел на пол, Максим продолжил:

– «Лихие» также разберутся с притязаниями Адмирала: «Пешие стрелки» живут на Острове, пусть и работаете вы по всему городу, так что мы скажем, что вы уже платите нам. Только не заходите на территорию Адмирала в городе, и всё.

Максим облокотился о ящик в ожидании ответа. Но Женя молчал, уставившись в пол и обдумывая сказанное.

– В чём подвох? – спросил он.

– «Лихие» всегда работали честно, – качнул головой Максим.

 – Никаких подвохов. Согласен или нет?

Женя недоверчиво молчал.

– У вас строгие правила, – сказал Максим, – вы прогоняете всех, кому перевалит за восемнадцать. Тебя через два года тоже выгонят.

– Это честно, – быстро возразил Женя.

– Не спорю, – пожал плечами Максим. – Всем повзрослевшим «Лихие» наудут работу в нашем деле. Вам больше некуда податься, только в вольное плавание, а это рано или поздно так и так ложиться под Адмирала или нелегалом, и тогда выше дна не всплыть, сам знаешь.

В комнате снова повисло молчание. Женя курил, глядя на огонёк в лампе, потом резко вскинул руку и с усилием потёр лоб.

– Чёрт возьми, умеешь ты убеждать. Идёт. – Он протянул руку.

– Договорились, – Максим пожал протянутую руку и встал, затушив окурок о стенку ящика, на котором сидел. – Тогда сразу первая просьба: могут твои ребята выяснить маршруты цыганских бегунков?

***

Казалось, что уже наступили вечерние сумерки, хотя время едва перевалило за полдень. Этот город был тёмным, его населяли люди, не избалованные светом, и их души давно приобрели такой же мутный серый цвет, что и пасмурное, затянутое смогом и дымом небо над ними.

Маленькие дети часто забывали, что такое солнце. Ни дня, ни ночи – здесь всегда царили сумерки. Переплетение колонн, арок, перекрытий, высокие стены, не пропускавшие дневного света – всё это создавало удушливую атмосферу. Темнота и теснота. Здания громоздились друг на друга и карабкались вверх.