Злой город. Петрополь

Пока сына осматривали, Павел топтался в дверях, чувствуя себя совершенно бесполезным, даже Анфиса Алексеевна помогала, а он стоял истуканом.

Закончив осмотр, доктор оставил лекарства, выписал рецепт и подробные инструкции. Успокоил:

– Ничего страшного, температура невысокая, лёгкие чистые, хрипов нет. Просквозило где-то, поправится.

Глянул на Павла и улыбнулся:

– Вам-то, может, тоже прописать чего? Спите как?

– Как младенец, – заверил Павел. – Спасибо, Аристарх Фёдорович.

– Звоните, голубчик, если что, не стесняйтесь, – добродушно улыбнулся доктор.

Расплатившись в прихожей, Павел вернулся в детскую. Поль уже успокоился, дремал, Анфиса Алексеевна покачивала кроватку и что-то тихонько намурлыкивала. Павел постоял рядом, но поцеловать сына не решился, побоявшись разбудить.

– А Таисия где? – спросил он.

Анфиса Алексеевна перестала напевать и бросила на зятя беспокойный взгляд:

– Спит она.

– Надо же, какой крепкий сон, хоть из пушки пали, – проворчал Павел, но тут же устыдился своих слов.

Взглянув на дверь в спальню супруги, Павел устало потёр переносицу и отправился спать. Сон, впрочем, оказался безвозвратно потерян, и до утра старший лейтенант провалялся, болтаясь между вязкой дрёмой и бодрствованием, мысли всё время возвращались к проклятому фургону и Воронину. «Воронин – ниточка, – думал Павел, пялясь в низкий потолок. – Если удастся ухватить и потянуть, весь клубок размотается».

Утром он явился в Управу бледный, с синяками под глазами, но гладко выбритый и бодрый. Прокопенко на месте ещё не было. Павел раскрыл папку, начинавшую понемногу толстеть, и наскоро пересмотрел показания пострадавших охранников, полученные вчера в больнице. Ничего интересного они сообщить не смогли: нападавших не видели и не слышали, разговаривали с Ворониным, который попытался неуклюже выманить их из фургона, после чего через слуховое окошко кто-то закинул дымовые шашки.

Водитель тоже ничего не видел – напарник оглушил его сразу же. Предательство друга беднягу сильно потрясло, он всё никак не мог успокоиться, дотрагивался до забинтованной головы и ругался как портовый грузчик. Пользы с его показаний никаких, но лучше бы съездить и поговорить лично.

Павел откинулся на стуле, заложив руки за голову.