Шкатулка демонов

Он прекрасно понимал, что тот, кто способен так прясть хлопок, может озолотить его, ведь из такой нити соткут полотно, не уступающее шёлку в тонкости и нежности, но при этом прочное, будто толстое сукно. Одежда из этой материи будет приятной телу и прослужит долго, не порвётся от неосторожного движения и не сносится в два счёта.

Думая о том, чего бы он мог достичь, князь стал словно одержим. Ночами ему снилось, что он ходит среди натянутых нитей, и каждая, если тронуть её, отзывается тонким звуком. Нити пересекаются и скрещиваются, и, хоть они белы как снег, что прячется в горных пещерах, их множество переходит в темноту, и оттуда, из сумрака, слышится тихое гудение веретена.

Именно там, словно паук в паутине, притаился таинственный шелкопряд, хлопковый клоп, паук, плетущий свои бесценные сети.

В один из вечеров, когда воздух дышал холодом отступающей весны, а небо было ясным и звонким, Амато вышел из дома, сел на коня и поскакал к полям. В его седельном мешке лежал свёрток с душистыми лепёшками, кулёк карамельного сахара, медовые пряники, свёрток сладких булочек и бутылка молока.

Князь собрал понемногу всех сладостей, каких нашлось на его кухне.

Вскоре он увидел впереди поле, расстилавшееся под звёздами. Амато спешился, привязал коня у окраины и пошёл между кустов, крадучись, как вор. Он сам себя спрашивал, зачем явился сюда, и утешался тем, как утром расскажет другу о выходке, о том, как снарядился ловить духа на пряники посреди ночи. Утром эта история в самом деле будет звучать потешно, но не теперь, когда в небе светит надломленная луна, и ветер шепчется, и горы чернеют стеной у самого горизонта.

Он зашёл как мог дальше, рассудив, что дух должен обитать вдали от людских домов.

Ночь отмерила половину срока.

Амато бросил на землю, в ложбинке между двух гряд кустов, свой плащ и лёг, закинув руки за голову. Рядом стоял железный фонарь, тускло освещавший пятачок земли.

Амато был сильным и здоровым мужчиной, и не боялся ночной сырости. Его ищущий взгляд блуждал по очертаниям тонких, как дым курений, облаков, ползших по небу, и вскоре мысли его стали такими же лёгкими и протяжёнными, ленивыми.

Потом и образ духа стёрся из них, и Амато стал мечтать об Илэрие, о том, как они вдвоём гуляют по его вишнёвому саду или отправляются верхом на прогулку в горы, или как она сидит во внутреннем дворике и вышивает, или занимается ещё чем-нибудь, а он лежит не веранде, курит длинную трубку и просто любуется ею.