Шкатулка демонов

 – Вообрази только, что моя работа окажется у императора! Ведь все придворные, вся знать станет покупать хлопок только у меня! Богатство ничто без власти. Если я преподнесу императору подобный дар, то завоюю расположение не только царского дома, но всех, кто ищет его милости. И Дарио уже не сможет отказать мне в сватовстве к его дочери.

– О, так дело не только в твоём честолюбии? – развеселился друг. – Здесь замешана девушка – вот это я могу понять. Ради любви мы творим безумные вещи. Кто этот Дарио? – полюбопытствовал он.

– Очень богатый землевладелец. Дарио старается заполучить расположение императора, впрочем, как сотни таких же вельмож, бесконечно плетущих интриги и строящих козни друг другу. Он не самый богатый, не самый влиятельный, нет у него особых умений и талантов, он не учён и не умеет подать дельную мысль или даже просто развеселить, но одной несравненной драгоценностью Дарио, всё же, владеет.

– И как зовут твою бесценную прелестницу? – усмехнулся Деки.

– Илэрия, – просто ответил князь.

Амато умолк, окончив свою витиеватую тираду, его взгляд помутнел, мысли унеслись далеко.

– Соткать из хлопка полотно, способное соперничать с шёлком, невозможно, – категорично объявил Деки, прервав мечтательное состояние друга.

– Я полагал, поэты должны верить в романтику! – засмеялся Амато.

– В твоей мечте и не разберёшь, чего больше: романтики или холодного расчёта, – вполголоса отозвался Деки.

Как-то раз князь предложил другу поехать осмотреть хлопковые поля. Он наведывался туда, чтобы проверить, как идут работы, и убедиться, что всё делается в срок и должным образом. Друг заметил ему, что на то есть помощники, но Амато возразил, что помощники всегда могут найти себе новое место, а его благосостояние зависит от урожая хлопка.

И друзья отправились путь. Поля располагались не слишком далеко, и дорога от усадьбы до деревни, стоявшей у самого поля, всегда содержалась в порядке. Деревня тоже принадлежала князю. Он устроил там склады и сараи, где обрабатывали собранный урожай, и ещё маслобойню, на которой из оставшихся семян делали масло. Часть семян собирали для будущего посева, а часть шла в употребление.