Шкатулка демонов

Мне нравилась яичница, ты знаешь, у домашних яиц желток действительно жёлтый и вкус совсем другой. Я разбивал яйцо о край сковородки и оно выливалось в растаявшее масло, шкворча.

Тут Антон Николаевич остановился, чтобы сглотнуть подступивший к горлу ком.

– Я… в тот день я сделал также, но из скорлупы выпал цыплёнок. Он ещё не успел сформироваться. Попав на раскалённую сковородку, он несколько мгновений дёргался, а затем умер. Я был так испуган… и тот запах! Господи!

Антон Николаевич закрыл лицо руками и повалился на постель.

Наталья молча обняла мужа, сочувственно поглаживая его по плечу.

– Всё наладится, – повторяла она, – всё будет хорошо.

Слушая её, Антон Николаевич пытался справиться с отвращением, выворачивавшим его желудок, крутившим кишки, подавить подступающую к горлу тошноту. Ведь живот жены касался его, а он отлично знал, что сидит в нём, что скрючилось там, во влажном, красном, слизистом нутре: маленькое, голое создание с тонкими конечностями и большой головой.

Он не посмел бы рассказать жене, да это было и не к чему, ведь, когда ребёнок родится, всё останется позади.

Как только он появится на свет, то станет человеком, пусть маленьким, но человеком, а не той отвратительно тварью, сидящей сейчас внутри Наташи! Все зародыши одинаковы, они похожи как братья-близнецы. Может быть, при определённых условиях из куриного эмбриона может появиться человечек, а из эмбриона человека – вырасти курица?

И ужаснее всего было думать, что сам Антон Николаевич причастен к зарождению этой маленькой жизни, этого комочка слизи, мяса, крови и мягких косточек.

В мерзком создании есть его собственные клетки, его частицы. Как он мог быть так неосторожен?!

От подобных мыслей Антону Николаевичу делалось совсем плохо, он бледнел и боролся с подступающей тошнотой. И с каждым днём становился всё мрачнее. Стараясь при жене вести себя непринуждённо, мужчина всё-таки не мог целиком скрыть своё состояние, однако Наталья молчала. Она боялась, что расспросы только усугубят дело, и ждала рождения малыша, чувствуя, что всё разрешится после его появления на свет.

Антон Николаевич тоже ждал. Ночами ему снились кошмары, он просыпался в поту, подле спящей мирным сном жены, и с ужасом глядел на её поднимающийся и опускающийся в такт дыханию живот. Тогда ему хотелось бежать прочь, но он только уходил в кухню и сидел там, в темноте, до самого рассвета.

Отвращение росло в нём с каждым днём, он смотрел на Наталью и его мутило. Наталья молчала по-прежнему.