Потаённых дел мастер

Её разбудил шорох, донёсшийся от слухового окна. Тело сообразило раньше разума: она не стала подскакивать и метаться, а напротив, затихла и притаилась. Шорох раздался снова, уже ближе: кто-то крался по чердаку, осторожно наступая на разбросанный по полу мусор, потом шаги замерли. Кира вся обратилась в слух. Она лежала, скрытая горой мешков, вжавшись в пол и представляла себя мешком сена.

– Эй, я знаю, что ты здесь! – шёпотом позвал голос, судя по тембру, принадлежавший мальчишке. – Выходи, или я позову отца!

Делать было нечего.

Кира поднялась, отряхнула с подола зацепившуюся солому, против солнца посмотрела на мальчишку, стоявшего спиной к окну.

– Я слышал вчера, как ты тут шуршала, – мальчишка жестом обвинителя ткнул в неё пальцем. – Чего ты тут прячешься?

Кира покосилась за спину мальчишки, и на неё снизошло озарение. Девушка принялась вдохновенно врать. В общих чертах сказка сводилась к тому, что злая мачеха заставляла её работать с утра до ночи, била и всячески измывалась, пока, наконец, не решила сжить со свету вовсе.

Тогда Кира сбежала, в чём была, и вот теперь прячется, потому что боится, что мачеха её обязательно найдёт и заставит вернуться домой. Сказка была примитивна до жалости, но мальчик, как ни странно, принял всё за чистую монету.

– Я знаю, где тебе укрыться! – загорелся он. – Но днём идти опасно, могут заметить. Ты посиди пока тут, а я вечером вернусь.

Махнув рукой, мальчишка вылез в окно, и Кира снова осталась одна, мучимая душевными терзаниями: с одной стороны, без помощи ей теперь никак не обойтись, с другой, новоявленный помощник вполне может вернуться с охранниками из замка, и тогда – всё, второго шанса на побег у неё уже не будет.

В конце концов Кира понадеялась на человеколюбие и решила остаться.

Сказать, что день прошёл незаметно, означало бы соврать бессовестно – он тянулся медленнее, чем улитка, берущая штурмом гору. Когда солнце, наконец, добралось до горизонта, и над горами начали опускаться сумерки, Кира готова была съесть даже холодное овощное рагу, но мальчишка вернулся, только когда совсем стемнело: светлая кучерявая головка сунулась в окно, повертелась, заметила притаившуюся в углу Киру.

– Так что, идём?

Они выбрались наружу, и мальчик повел её вглубь города, уверенно выбирая дорогу среди путанных улочек.

– Я тебе поесть захватил, кстати, – он достал из заплечного мешочка хлеб и бутылку молока.

– Меня зовут Рутом, – представился мальчишка.

– Киа, – прошамкала девушка.