Далер – сладкая отрава

На полочке навесного шкафчика я нашла запакованную зубную щётку, несколько баночек с гелем для душа и шампунь, на крючке голубое пушистое полотенце. Вот так сервис! Четырнадцать лет назад мы со своим приезжали. Мама тогда возмущалась и пилила отца за то, что он не предупредил, кто едет, и что теперь из за него приходится тащить чемоданы с постельным бельём, полотенцами и средствами личной гигиены.

Приводя себя в порядок, я думала о том, в чём выйти из палаты. Моя ночная сорочка для прогулок по коридорам санатория, явно не подходила.

Если меня привезли сюда в срочном порядке, то одежду наверняка взять не догадались, а если и прихватили что – нибудь, то не в вязаных свитерах же мне щеголять в такую жару.

Выйдя из ванной, я направилась к шкафу, в надежде отыскать хотя бы халат. Но халата я в шкафу не нашла, зато обнаружилось несколько платьев, лёгких, полупрозрачных, невесомых, четыре комплекта нижнего белья, несколько пар обуви, и всё моего размера. Когда родители успели купить эти вещи? А, может быть, я в коме пребывала, и сейчас не первое января, а, предположим, девятое марта? И вообще, что случилось с фантазией моей мамочки, вся одежда либо голубая, либо серая? Если мне не изменяет память, сейчас в моде розовое.

Вот только я моде никогда не следовала, считая это ниже своего достоинства, одеваться так, как все.

Покрутившись возле зеркала в обновках, я отправилась на поиски родителей.

Небольшой , выдержанный в тех же серо– голубых тонах , как и всё здесь, коридор вывел меня к двери, за которой что-то аппетитно скворчало.

Потянув ручку на себя, я почувствовала, как в нос мне ударил запах жаренной рыбы, специй и овощей. Желудок тут же требовательно заурчал, напоминая своей хозяйке о том, что в санаториях пациентов обязаны кормить.

Переступив порог и пройдя в глубь помещения, я увидела довольно странную картину. У плиты, в фартуке, с деревянной ложкой в руке стоял Миша.

Солнце, проникающее сквозь тонкие полоски жалюзи, расчерчивало его широкую спину и русые волосы, забранные в хвост, золотистыми линиями.

– Садись, – сказал Миша, указывая кивком на высокий стул возле небольшого столика. – Скоро будем завтракать.

Мне ничего другого не оставалось, как пройти, отодвинуть стул и усесться. Крики чаек, доносящиеся с улицы и шелест, растревоженной ветром листвы, сливались с шкварчанием сковородки.

– Что с моей рукой? – спросила я то, что показалось мне важнее всего. –Откуда эта повязка?

– Всё нормально, завтра уже можно будет снять.