Русланиада

Я не стала останавливать его, хотелось увидеть его успокоенным и довольным.

Зверей становилось больше. Брат реже связывал их – им это было обидно, а мы больше не боялись. К тому же, от верёвок оставались ожоги, и жалко было, что им больно. По утрам и вечерам приходилось разбредаться из тёплого, но тесного убежища. Ночью животные оставались снаружи, грея друг друга спиной к спине. Я просила брата передать своему, что лицом к лицу было бы теплее. И брат передал мне его ответ: «Я не стану обниматься с сообразительным, как с тобой».

Днём животные уходили за скалу, что-то делали у леса по наставлению брата. Брат уходил за новой парой зверей.

В один вечер мы сидели у огня. Слева от брата ютилась младшая, а справа уже было некому. Вид у брата был утомлённый и озадаченный:

– Неловко получилось… – несколько раз произносил он, ни к кому не обращаясь.

Бодрый переглядывался с гордым, и их морды разрезали улыбки. Кажется, они были уверены, что если брат заметит, им влетит.

Сёстры двинулись к убежищу, засыпая, животные устраивались у входа, а брат сидел и раздумывал.

Утром мы нашли его на том же месте. Неловко прошли мимо, и уже вернулись из леса – он был на прежнем месте. Нас всех беспокоило его состояние. Сёстры отправили к нему разумную, звери – первого, сообразительного. Они заговорили с ним на разных языках, стараясь не мешать друг другу.

Разумная: Что беспокоит тебя, брат наш?

Сообразительный: Она осталась одна. И он один.

Разумная: Мы с сёстрами боимся за тебя…

Сообразительный: Он никогда не оставался один.

Ему плохо.

Разумная: Ты бледен…

Сообразительный: …да, вряд ли он пара такой тонкой юной девочке…

Разумная: …плохо ешь и спишь.

Сообразительный: …но ты же не дашь ему сгинуть?

Разумная: Мы ведь не потеряем тебя? Не расстанемся с тобой?

Брат повернулся от одного вопрошающего взгляда к другому. Вскочил и побежал через поляну, не догонишь.

Мы беспокоились. Сообразительный повёл нас смотреть на то, что они делали за скалой. Я не понимала, что там можно смотреть.

Знаю, они ломали зачем-то деревья, но чего смотреть на пеньки? Звери были оживлены, как будто предчувствовали, что их похвалят, только хвостами за неимением не виляли. Нетерпеливый тащил меня за руку, я едва поспевала, он дёргался поднять меня на руки, я решительно останавливала его. Знаю, как там кататься в его руках, когда он подскакивает от нетерпения.

Мы вышли на пригорок и пораспахивали рты. Звери довольно улыбались, следя за нашими лицами.