Русланиада

Я протягиваю руку и прикасаюсь к его плечу, и оно принимает моё прикосновение не как зверь, не хватает за руку, причиняя боль, а лишь поворачивается и смотрит будто с вопросом в глазах.

– Чем ты живёшь? – с любопытством спрашивают сёстры, собравшись теперь плотным кружком.

– Я помогаю, кому нужно, – отвечает оно, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Ты – животное, и ты лжёшь, – строго сказала сестра, прямо глядя в его глаза.

– Ты меня впервые видишь. Всё, что я сделал, так это выручил твоих сестёр.

Могла бы быть и повежливей, – оно медленно и отрывисто бросало слова, словно бы животная ярость вновь брала над ним верх. Мы отступили на шаг, чувствуя угрозу, но не убегали.

Оно не вскочило и не набросилось на сестёр, что в конечном итоге заставило нас испытывать чувство вины, словно мы задели его чувства, словно у животных есть чувства, словно им может причинить боль что-то, кроме грубой силы. Нам померещилась грусть на его морде. Рот из улыбкоподобной дуги вытянулся в понурую полоску.

Глаза опасно мерцали.

Лес смыкался тёмным сводом в десятке шагов от полянки, храня холод и сырость даже в жаркий день. Солнечный свет не заходил за горы, оставив нас в тени и растерянности. Мы передёргивали плечиками, с тревогой поглядывая по сторонам, но было ещё и оно – удивительное животное.

– Мне не нравится здесь, – сказав это, оно обернулось на лес, зябко потерев плечи. Непонятно, что оно могло увидеть – сёстры так плотно окружали его; но сонм был того же мнения.

Мы хотели на солнечную сторону. Но вдруг одна из сестёр вырвалась из сонма:

– Почему бы тебе не вернуться в свою стаю?

Что-то в этой идее ему не нравилось. Он прошёлся пристальным взглядом по её лицу, будто раздумывая, не обидеться ли снова.

– У меня нет стаи. Я один.

На этом слове сонм обрушился. Мысли сестёр сбились, в них не было единства. Мы не знали, что делать. Бег всегда спасал нас, в любой опасности, когда бы нам не угрожала беда, мы бежали.

Но мы устали, наши сердца надсадно бились от пережитого ужаса, а животное показало уже, что не хуже любой из нас может выносить долгий и быстрый бег. Никому раньше не удавалось с нами сравниться.

Сестра шепчет, повернувшись, что оно опасно, и мы должны придумать, как спастись. Другая говорит, что оно хорошо себя ведёт, и мы могли бы узнать его поближе. Самая младшая из нас запрыгала на тонких ножках, настаивая на том, чтобы оно осталось с нами.