Русланиада

Горизонт был серый, Солнце не торопилось. В конце концов зима, летом другое дело. Гарпун первого луча выстрелил в небосклон, но прежде чем он показал острие, Базааф обернулся на дом и накинул на плечи рубаху.

– Будь здоров, – он поприветствовал Боцмана, прижимая за собой дверь. Низкий голос заставил скромную утварь в комнатке вибрировать. Богатырь хоть и говорил негромко, звучала его речь всегда внушительно.

Юрик дёрнулся, сдвинув брови к переносице – вырывался из сладчайшего юношеского сна. Страх, что Базааф уйдёт по важным делам без него, подстёгивал парня лучше, чем ругань капитана подстёгивает матроса.

– Вставай, парень, – подбодрил Базааф, сдвигая колени Юрика с лавки на пол и садясь за стол.

Боцман выложил перед ним два круга хлеба и полез в печь за кашей.

Базааф принялся резать лепёшки на ломти. В поселке хлеб всегда ломали руками, но Боцман не считал уместным придираться к гостю.

– Ешь, – подбадривал Базааф. – А то в следующий раз Боцман сослепу прихватит тебя вместо удочки.

Юрик удивлённо вскинул брови и округлил глаза.

Ох и доверчивый. Нирга как-то сказала, что под его глаза стоило бы маяк выстроить. Он похоже на веру принял, что она что-то с его глазами сделать решила – вежливо отказался жить в её большом доме. Нирга не обиделась, долго смеялась.

– Мужчина крепок должен быть, – продолжал наставлять Базааф, – не отъевшийся и обрюзглый – этого уважающий себя человек допускать не должен, а сильный. А силу, если её в тебя родители не вложили, надо самому в себя вложить. Нужно рано вставать, разминаться, укреплять здоровье холодом, не сторониться тяжёлой работы, вечера посвящать не излишествам, а кулачному бою, рубке на мечах, стрельбе… Тебя на ветру не качает?

Юрик серьёзно покачал головой.

– Ты мужчина… будущий.

Щеки у Юрика порозовели пятнами:

– А тем, кому родители силу передали, тем ничего делать не надо?

– Им надо в себя ум вкладывать, – не раздумывая ответил Базааф, зачёрпывая кашу из котелка и быстро наваливая здоровый холм Юрику в миску.

Юрик послушно зачастил ложкой.

«Вот уж с чем проблем не было», – фыркнул про себя Боцман.

Базааф наконец сдался.