Второй

«Любящая сестра Вениамина», – продолжаю я.

«Подруга Сафико», – продолжаю я.

«Благодарная ученица Захара», – продолжаю я.

А голос всё ухает «Кто ты?». Он будет знать обо мне всё. Мне придётся произнести всё, о чём даже не решается подумать человек.

В состоянии близком к инфаркту сажусь на полу. Меня гладят по голове. Уносят в мягко освещённую комнату. Дают немного воды. Всё это долго, замедленно, как своя маленькая вечность. Подавись, несмертность.

Когда удаётся открыть глаза, вижу стоящего на коленях статного старика.

Я сижу на банкетке, с двух сторон меня прижимают названные братья. Уверенна, что знала их имена, но сейчас понимаю лишь, что они мне братья. От них исходит тепло, а я, недавно несомненно живая, холодна как камень. Странно, одежда дымится. Уши улавливают глубинный гул. Что-то большое ожило совсем рядом.

– Что произошло? – растерянно спрашивает кто-то.

– Я не понял.

Второго голоса оказывается достаточно, чтобы резко протрезветь и всё вспомнить. Интересно, как это выглядело в их глазах.

Широко открываю глаза. Вроде бы всё в порядке. В глубине продолжает мощно и ненавязчиво гудеть, как подземное течение.

Тимур хмурится:

– Васса, ты в порядке?

Киваю с невозмутимым видом. Если быть невозмутимой, можно выдать финты за стандартное поведение.

– Что случилось?

– Поздоровалась с Храмом.

Если бы я сама всё понимала… они должны думать, что понимаю. За произошедшее приходилось цепляться, как за ускользающий сон.

– Вернёмся домой, – распорядился Маг, так ничего и не прояснив растерянному Стахию.

Стахий меня, конечно видел, но, судя по виду, не верил своим глазам.

– Я дома, – холодно возразила я. – Можно воды.

Мы весьма удачно оказались на кухне.

Прохор поспешно наполнил стакан, прежде чем сообразила Храмовая повариха Маша, прижимавшая к груди кувшин.

– Пойдём, – настойчиво повторил Тимур, приподнимая меня за под мышку. От одежды тянулся дым. То, что произошло, если происходило где-то помимо моей головы, произошло без свидетелей, даже Тимуру и Вениамину не дозволялось присутствовать.

– Да, конечно, – с готовностью поддакиваю, – ты иди, а мне необходимо остаться.