Узвитон

А хуже всего приходится в первую очередь простому народу. Ведь чиновникам и богачам, что они пересели с места на место, и дальше кровь соси или уехал за границу и был таков. А людям приходиться жить здесь, не смотря ни на что. Кризис не кризис, жить всё равно надо. И тут каждый выкручивается, как может, кто на двух работах пашет, кто-то на трёх. Некоторые кидаются с головой в российский бизнес и в этом есть свой резон, если есть предпринимательская жилка. Так, что хочешь, Дима по-честному, по-справедливому – становись частным предпринимателем и будешь сам себе начальник.

– Ну, ты загнул предпринимателем, – обиделся Дима. – Тут нужна идея или план хотя бы, да и везение. Крутиться надо, особенно первое время. А там ещё неизвестно куда кривая выведет, может к прибыли, а может к банкротству. Сколько знакомых у меня начинали торговать, а сейчас почти никто этим не занимается. Хлопотно и прибыли нет. А у Тимофеева бабуля торгует разными тряпками и горя не знает. Колян говорит, зарабатывает хорошо, всегда с деньгами.

– Почти, осталось только деньги отдать и машину забрать, – сказал я, глядя на аппетитную груду сосисок, которую наложил Виктор из горячей кастрюли.

– Давай, налетайте! – весело подбодрил он. – Кому кетчупа? Кому горчицы? Это вы сами разбирайтесь по вкусу.

Горячие, дымящиеся сосиски наполнили кухню волшебным запахом вкусности, и гора быстро исчезла, разобранная по тарелкам. В компании аппетит всегда волчий и люди, глядя друг на друга, уплетают съестное с двойной скоростью.

– А чё ты, кстати привязался к тимофеевской пятёрочке? – продолжал Дима, прихлёбывая пиво с сосисками. – Бери у меня «копеечку», вещь, проверенная годами.

– Да я не спорю нормальная «тачка», – вкушал сосиски с кетчупом я. – Но хочется, что-то поновее и чтоб в глаза не бросалась.

– А что у меня «копейка» в глаза бросается?

– Ну, цвет у неё больно уж светлый – белый. Да и дымит она у тебя довольно прилично. А ты, кстати, сколько хочешь за неё?

– Масло она конечно «ест» немного, но зато ничего не стучит, не гремит, да и хочу всего-то тридцать пять тысяч!

– Во! И цена у тебя довольно кусачая.

– А Тимофеев, за сколько свою толкает?

– За двадцать.

– Так у него пороги гнилые.