Первый. Второй том

Совсем недавно здесь порядок наводила, можно начинать заново. Опять горький запах, но теперь не лекарств и тела, а сигарет. Под потолком темно от пелены дыма, ни один светильник не включен, только светится спираль обогревателя. Почему-то в доме холодно, хотя снаружи весна и комфортно в ветровке. Стол заляпан, заляпано мимо стола. Кругом Гришкины перлы, скомканные и подстеленные, под шелухой и остатками пищи, в кругах от подошв стаканов. Стул покалечен, будто им швыряли. И бутылки.

Угловатое тело натягивало коленями скомканное покрывало.

Остап отвлёкся от стройки гостиницы, когда я с грохотом и ругательствами провезла мимо на его прежней коляске спелёнутого несвежими простынями всклокоченного Прохора. Дружине нужен начальник. Предстоял Фестиваль Воды, гостиница была не готова, и ситуация с обвинениями Веньки наводила на мысль всё перенести или вообще отменить.

Коляска с грохотом преодолела мост, судя по виду взрывая дублю мозг подскоками по брусчатке. Его ругань меня не впечатляла, а больше он мне ничего сделать не мог.

Дружина конечно не тренировалась, как должно быть сачковала весь запойный период. Мне стоило давно принять меры, но меня тоже можно было понять.

Жрицы сбежались посмотреть, что я им привезла. И это действительно было что, а не мой прежний друг Прохор. Оно плевалось, шипело и материлось на зависть Алцестовым студентам и ему самому.

Вайю по моему велению собрала вокруг дружину. Вид старшого деморализовал, но спустя такое количество дней не мог быть новостью, даже если Гришка не опустился до того, чтобы написать о запое начальника городской обороны.

– Посмотрите на него – может этот человек отвечать за вас, за город?

– Так ты со мной, да? – прохрипел дубль набычившись.

– Ты очень ошибаешься, если думаешь, что поступил со всеми нами красивее, – ответно прошипела я, нагибаясь к его лицу и захлёбываясь запахами.

Дружина буксовала. Прохор, освобождённый от пут, выдал фирменный зловещий оскал. Мои крепкие загорелые ребята видели не опустившегося алкоголика, а человека, который укладывал всех бойцов одним мизинцем и скидывал с остальных пальцев искры размером с дом.