Первый. Второй том

Жако мог бы насладиться зрелищем, как беспомощно лаково-гламурные вампиры выпрашивали посуду, выискивали продукты и воду, растерянно пытались развлечь развалившегося на пригорке Повелителя… но ведьмаки были заняты, и как сухие профессионалы, всегда отдавали предпочтение работе, а не развлечению.

– Где одеяло? – вдруг поинтересовался Венька.

Мишаня чуть не обронил клыкастую челюсть.

Студенты стояли полукругом за спиной продолжающего сидеть на окаменелой насыпи Алцеста. Жако выложил ему из своей сумки запасной ботинок.

Он был большего размера и не на ту ногу.

Алцест хмыкнул и посмеялся, разглядывая подачку от ведьмака, который на него толком не посмотрел при встрече. Оказывается, ведьмак очень даже внимательно наблюдал за знакомым, только не имел возможности сообщить, что рад его видеть. Маг посмеиваясь разглядывал своё «рад видеть», но потом хмыкнул с иной тональностью. Ведьмаки деловито вытаскивали из сумки тесаки с прямоугольными лезвиями. Алцест подкинул ботинок. Пространство точечно дёрнулось, тряхнулось зеркалом и выправилось.

Под вытаращенными взглядами неопытных учеников маг обувал исправленный ботинок, отражённый и уменьшенный.

Тварь на дне ямы вытаращилась на него не хуже. Оказалось, у её глаз всё-таки есть белки.

Вампиры со скорченными рожицами теребили студентов на предмет одеяла, но те стояли с Алцестом, как приклеенные, и притворялись, что не понимают о чём речь. Котёл маги вампирам отдали, как и некоторый запас продуктов – жмотиться Повелителю? Себе дороже. Маловероятно, что это безнаказанное деяние.

Но не дать собственное одеяло – совсем другое дело. У большинства оно было единственное, а ночью можно было замёрзнуть насмерть. Это Повелитель может преспокойно обойтись без одеяла.

Готовкой преимущественно занялись вампирши, неумело возясь с продуктами и ничего не пробуя. С женским благоразумием старались угодить. Венька наблюдал их из позиции лёжа. На его месте кто другой лежать бы не стал, поберёг бы спину и одежду. Венька надувал губы и хмурил брови, готовясь высказать своё недовольство.

– На, – я вытащила своё одеяло и протянула просиявшему Мишане.

Венькино лежбище быстро доусовершенствовали. Приспособление было хлипким, но братец счёл его достаточным. Я размышляла, как он на самом деле относится к тому, что ведьмаки собираются прикончить его тварь. Он не может врать, но иногда он пользовался прикрытием своей святой простоты – он сам не всегда понимал, как к чему-то относится, пока не срывался с катушек.