Первый. Второй том

Зверь смотрел на ведьму тоже холодней, чем на других… как он говорит? Самок? Собственно, смотрел, только когда деваться было некуда, а такое случалось раза два на привале. Значит, не понравилась. Уж не знаю, из-за того ли что ведьма или как женщина.

С тех пор как мной были побеждены комары, сосредотачивать внимание на чём-то кроме сопровождения из семи вампиров и семи вампирш было невозможно. Неживые старались развлекать себя, и неминуемо развлекали остальных. Вспоминалось слово из книжки, которую мы в некотором роде читали вместе с Венькой до того, как завертелась история – «развлекать» тогда использовалось в значении «отвлекать».

Звонкий смех разносился между стволов. Они шли по левую сторону, в менее проходимых местах, без намёка на тропу, но иногда голоса доносились и справа, и на уши давило ощущение, что мы уже окружены, а вдогонку доносился искренний, захлёбывающийся от радости смех.

Я не заботилась их комфортом, сократив зону действия своих сил, но их ничего не беспокоило, а комары не обращали на них внимания.

Фигура в чёрном выплыла ровно за спиной молодого ведьмака, вытянула шею – мне показалось, что она на шарнирах, как гофрированная труба. Вишнёвые губы сложились в трубочку за левым ухом светловолосого мужчины и с разрывающим сердце звуком поцеловали воздух. Проделка заняла секунд шесть. Бархатно зашуршал смех, разнотонально завторил лес, а фигура, чуть дымясь от лёгкого касания света, с нечеловеческой плавностью уплыла в сумрак чащи.

Жако был более всех напряжён. Виталий поставил его в конце цепочки за собой, а сам следил, чтобы кровопийцы не развлекались за счёт его внучки. Жако не на что было пожаловаться, он взрослый мужчина, сам вышел на борьбу с нечистью… вся его фигура выражала жалобу на то, что ему не дозволено взяться за нож.

Студенты старались не дёргаться. Ведьмы вытянулись цепочкой, напряжённые, как работающие механизмы, но кровососы находили ещё один источник веселья в их натянутых нервах.

– Что с Алиной? – рискнула спросить я.

Венька повёл широкими плечами под тонкой футболкой.

– А что с ней может быть? – нахмурился братец.

– Не знаю.