Таившийся во тьме

– Какого хуя, кто вы такой, откуда вы знаете мое имя, черт возьми?

– Я знаю всех, кто находится в этой комнате, и я знаю, кто о чем сейчас из вас думает. Слева от тебя агент Браун, два года провел в Ираке, отличился в бою, освобождая военнопленных. Сам же первый, кто заслуживает пулю в лоб: убивал, насиловал местных жителей, занимался контрабандой оружия, после Ирака служил в спецназе, а после его перевели в специальный отдел расследований, по блату, разумеется.

– Что ты несешь, тварь, я размажу твою голову об эти стены!

Браун взвел пистолет и внезапно упал.

Крича так, будто ему ампутируют часть тела без наркоза.

– Он в моей голове, он заставляет меня видеть их, боже, хватит, прошу, не надо.

Все нервно наставили на него оружие, Харрис нервно выкрикнул:

– Оставь его в покое, иначе следующая секунда окажется последней.

Но эти слова никак не запугали странного человека, он спокойно и четко продолжал говорить:

– Я и так, можно сказать, уже мертв, мне не пережить этот день, мой мозг заражен.

Если вы убьете меня, то не сможете узнать, что за дерьмо на самом деле происходит. Я хочу говорить с вами, агент Шерил, только с вами.

Агент Харрис повернулся ко мне.

– Шерил, я не могу вам этого позволить, по протоколу мы не должны вступать в разговор с потенциальной угрозой.

Странный человек немного приподнялся и повысил голос:

– Вы уже и так вступили в этот разговор, так дайте же мне его закончить.

Мне стало интересно, кто он, откуда он узнал мое имя и о чем он хочет мне поведать.

– Все в порядке, оставьте нас.

Но упертый Харрис стоял на своем:

– Я не могу этого позволить, забираем его и выносим на первый уровень карантина в сектор А.

Человек нахмурился и закачал головой:

– Знал, что так будет, а теперь вы заснете.

Все попадали на пол, в голове прозвучал резкий щелчок.

– Шерил, вы мне нужны. Мне недолго осталось, как я уже говорил, мой мозг начал отказывать, я не чувствую своих ног, скоро и руки начнут отказывать.

Я хочу, чтобы вы все узнали и завершили то, что я начал. Вот, возьмите этот диктофон, на нем вся моя история, я записал ее, предвидя свою смерть. Дайте руку, не бойтесь: если бы я хотел причинить вам боль, я бы оторвал вам ее сию секунду, а теперь дайте сюда руку…

Мне ничего не оставалось делать, как повиноваться. Если он щелчком вырубил десяток крепких ребят, то что еще можно было от него ожидать.