Растяпа. Мечты сбываются

В моем купе супружеская пара и женщина, которая на перроне за окном все прощается и не может распроститься с кем-то близким. Наконец состав тронулся, и она вошла в купе – всхлипывая и размазывая тушь с ресниц платочком по щекам.

В полном соответствии с рекомендациями товарища Руссо, изобретателя идеи гуманизма, стал утешать ее, приобняв за плечи:

– Ну, что мы плачем? Я же рядом….

Отпихнув меня добросовестно наеденным задом, она рухнула на полку нижнюю – да в рев, да в голос. Это ж надо – как баба убивается! Вот дал бы Бог, меня так полюбили.

Сосед купейный головой качает – глядит как прокурор и осуждает:

– Разве так можно?

Да ну вас! Никогда не угадаешь сходу, как нажить с бабы ласк, а не проблем. Помнится, у свата Кольки здорово все получалось. Ну, ничего-ничего, поворчите – наука, она тоже забесплатно не приходит….

Э-эх – я выдохнул в кромешную тьму, мчащуюся мимо за открытым окном туалета, последнюю затяжку дыма сигареты да остатки воспоминаний крутой юности и отправился в купе.

Вернувшись, обнаружил, что столик полным-полнехонек домашних закусонов, и была даже наливочка в оплетенной бутылке из-под «Ркацители». А у меня и водки в чемодане нет!

Роза (так плаксунью звали) уже привела в порядок симпатичную татарскую мордашку и приветливо звала:

– Ужинать? Милости просим.

Подозрительно веселы были и супруги.

Смысл того, что сейчас происходило в купе, примерно такой – я, конечно, повел себя бестактно по отношению к горюющей Розе, но они (попутчики мои) народ культурный и меня прощают.

Насчет ужина и прощения размяк. Но в долгу быть не привык. На следующий день пути узнал от проводницы, что в Казани стоим 20 минут, и предложил сокупейникам:

– Водочки? – я сбегаю.

Сосед промолчал, жена тоже, и только Роза, потянувшись этакой пантерой в период брачных игр, сказала:

– Хочу пи-ии-ва.

Ага, пива – согласился я, еще не понимая, на что обрекаюсь. Водку можно с приплатой взять в любом ресторане – может даже в нашем, вагонном.

Выскочил из поезда, весь вокзал обрыскал – туда-сюда, сюда-туда… не могу найти. Потом смотрю за окном вокзала через площадь на стене какого-то киоска столбиком реклама – «бир», «беер», «быра» – ну, пиво, значится. Приобрел десять бутылок и понял, что заблудился. Где паровоз? Куда идти? У кого спросить? Народу тьма и все – татары: моя твоя не понимает.

Вот тут, признаюсь, испытал почти экзистенциональный ужас.