Растяпа. Мечты сбываются

Но пытка обузданием темперамента была невыносимой.

Остановился на двух параграфах:

– я здесь;

– все это – на самом деле.

Вагиз раздобыл где-то грейпфрут величиной с арбуз, избавил от кожуры и поделил:

– Если съешь это сейчас, останешься тут навсегда.

Дело было на Сементерио-дель-Колонн, и предложение прозвучало двусмысленно.

– С могилы спер?

Он кивнул, и мы стали лопать в жертву принесенный фрукт.

На круглом лице Вагиза появилось горестное выражение:

– До чего ж противный!

– Но жажду утоляет.

Отдавая себя на волю Случая, не верил, что могу попасть в какую-нибудь западню на острове Свободы или даже кони бросить. Смерть в тридцать лет достаточно трудно вообразить и в Союзе, но здесь, в Антиподии, где люди ходят вверх ногами, и все шиворот-навыворот, а чудеса встречаются на каждом шагу, она казалась вовсе неуместной.

Если Куба – не сон, то и за настоящую реальностью ее трудно принять.

– У вас зима бывает? – спросил переводчика Хавьера.

– А как же! – он говорит без акцента на правильном русском.

Кровососущих действительно не было.

Но я подумал – может, ветром выдувает в море? Прикалывается наш Хавьер.

Одет он в рубашку с короткими рукавами и открытым воротом, свободные белые брюки и желто-коричневые сандалии без носков. У него широкое приятное лицо, на щеках – цивильные баки. Глубоко посаженные глаза малоподвижны и голубы, как у новорожденного котенка.

– Так много красивых женщин у вас. А что если мне жениться здесь?

– Наши женщины воспитаны в наших традициях – тебе они не понравятся.

– И в чем же мы к ним не так относимся?

– Вот я пришел домой с работы, сменил рубашку (сменить рубашку у них, как у нас перекурить – означает завершение одного дела и начало другого) и к друзьям. Сидим в ресторане, пьем – мою благоверную кто-то сюда же привел. Я друзьям показываю и горжусь – моя жена еще нравится мужчинам. Ты бы так смог?

Нет, я бы не смог.

Но давно известно – нет на свете мужиков ревнивее испанцев.

Прикалывается Хавьер!

Кстати, чернокожих женщин без мужчин в ресторан не пускают.

– Поди, проститутки все, – высказал предположение Вагиз.

И эта мысль нанизывала другую – возможно жена нашего переводчика приторговывает на досуге своим телом? Тогда все становилось ясным.

Остаток маршрута меня мучила тревога. Что-то вроде как неладно, и не поймешь, что именно.