Растяпа. Мечты сбываются

Равновесие душевных сил – залог того, что вся игра (а это жизнь моя) основана на паритетных началах. То есть взаимная зависимость добра и зла (как инь и янь моей души) обеспечивает верность общим интересам здоровья духовного и плотского. Таков уж я – злодей по мыслям, но добрый человек в душе. Пусть Бог помилует меня!

Назвать самый крупный аэропорт Ирландии роскошным нельзя. Но разумно обустроенным возможно. После духоты Шереметево-2 здесь показалось через чур прохладно. Но это не от кондиционеров – за стенами из стекла зима, а ирландцы бережливы.

В центре зала ожидания овальная стойка бара. Высокий тонкий лет под сорок бармен двигался медленно-небрежно, насвистывая жалобный и замысловатый мотив. Большой рот его, казалось бы, готовый растянуться в приветливой улыбке, сейчас скорбел – ночь, спать охота. На подошедшего меня вскинул брови – чего угодно? Я положил «трояк» на стойку и пальцем указал на пачку «Camel». Бармен прервал свой затейливый мотивчик, внимательно посмотрел на предложенный дензнак и отрицательно покачал головой.

Ну что ж, приходится признать – с «трояком» я сел в калошу. Будь это «десятка», тогда другое дело. Да Бог с ними, с сигаретами: в кармане есть – и я пошел курить.

Какой еще вопрос решить, пока я в Шенноне?

Ах да, женщины! Их здесь не вижу. И, может, слава Богу! Судя по лошадинорылой соседке в самолете, что летит в Кингстон, женщины британских островов страшнее атомной войны. Я дома временами чувствовал себя женоненавистником – ума не прилагал, чего ради все стараются меня женить.

В курилке стоял дым коромыслом. Казалось, все мужчины с самолета собрались сюда, а расчетливые ирландцы отключили на ночь вентиляцию. Впрочем, были тут и женщины. Вот Роза, попыхивая сигаретой, элегантно зажатой двумя пальцами в сиреневых ногтях, ведет дискуссию с парторгом Троицкого учхоза:

– И вы знаете, в чем счастье женщины?

Николай Николаевич горячился, громыхая басом:

– Вот ты в восторге от себя, потому что женщина – не так ли? В этом смысл твоего существования.

– Вы, наверное, всех бы одолели.

– Вздор! Я бы мог из-за тебя подраться, но лишь ради секса. Не возводи перепихон в апофеоз – любовь и счастье это совсем другое.

– Так учит партия? – облила его презрением Роза.