Глоточек счастья

Самолёты эти для ЦК – простые инфузории. А падает наш самолёт – так даже дорогого и любимого Леонида Ильича будят в любое время: хоть пьяного, хоть трезвого. И сами Кутахов и Устинов навытяжку становятся перед ним и от страха дрожат как самые последние негодяи. Боятся, что звёзды с них посрывают и от кремлёвской кормушки отвадят сладкой.

Круглов, которого все внимательно слушали, вновь сделал паузу, вынул из кармана пачку «Примы», достал сигарету и, медленно размяв её, закурил. Окутав пространство перед носом облачком густого вонючего дыма, он продолжил:

– Так вот, товарищи! Поднимая вас своей командой, я желал одного: хотел показать, что самолёт ваш никем не охраняется, а клоуны, подобные нашему полковнику, только именно такого момента и ждут, чтоб над техникой покуражиться да детей без отцов оставить.

А теперь скажите, товарищи, за что же я потерпел холодный душ? За то, что хотел спасти ваш самолёт от позорной и неминуемой в дальнейшем гибели или другими словами за то, что боролся за мощь нашей доблестной РККА? Думаю, после того, как я более-менее подробно просветил ситуацию, вам всем и, в частности, капитану Охалкову, должно стать мучительно стыдно за содеянное.

Монолог капитана Круглова возымел определённое действие на техников и, наиболее, на лейтенанта Петрова.

– Товарищ капитан, – обратился он к старшему технику Охалкову, – а давайте навес под фюзеляжем смастерим. Я б и писал, и за самолётом приглядывал.

На лицах стали медленно вырисовываться улыбки.

– А кто ссыкуна застукал, коли спали все? – подозрительно поглядев, Круглова спросил Охалков.

– Так он, когда своё грязное дело совершил, запел. Ну и повыскакивали товарищи техники из ниши и застали негодяя на месте преступления как раз в тот самый момент, когда он аппарат свой бестолковый чехлил.

– Да! – влез в разговор Фомин. – Сколько теперь гробиков наскирдуем, девять?

– Может, кто выскочить успеет, тогда меньше получится, – уточнил Охалков.

– А может быть, в тот полёт помеху не возьмут, так ещё меньше будет, – добавил лейтенант Петров, как вполне состоявшийся авиационный специалист.

– Так вот, – не унимался Круглов, – всем теперь должно стать ясно: кто есть кто. Кто – вы, и кто – я!

Охалков, недолго думая, уточнил, кто такой гвардии капитан Круглов:

– Конечно, Саша, ты большой человек: ты грозный воин РККА, а не пиздюлина какА!

Хохот экипажа прокатился над полем.