Сто шагов, чтобы простить

Каждый раз вижу по маминым глазам, что превращаюсь в живой труп. Страх вперемешку с безысходностью является неизменным спутником взглядов всех членов моей семьи. Пенелопа Уильямс не исключение.

– У меня нет друзей мужского пола. Только Маркус. Но его сейчас не может быть здесь.

Каждое грубое слово, брошенное в дикой пляске всепоглощающей ненависти, обижает родительницу. Словно хлыст бьёт по самому чувствительному месту – материнскому сердцу. Понимаю, что обижаю ее неоправданно и несправедливо, но ничего не могу с собой сделать.

– Мэтью. Его зовут Мэтью.

Резко отталкиваюсь от спинки и сажусь на кровати. Голова кружится, заставляя балансировать в воздухе тощими руками, чтобы удержать равновесие. Мама, не дожидаясь моего разрешения, просто уходит, а буквально через секунду в проёме показывается точечный профиль гостья.

– Диана! – не приветствие. Раскат грома среди моей унылой комнаты. Дикий ступор мужчины, когда он способен рассмотреть, во что я превратилась. Спешный шаг широких шагов. Мощные предплечья на моих, почти просвечивающих, запястьях.

И глаза в глаза: серые в карие, испуганные в безразличные, живые в мертвые. – Господи…

– Здравствуй, Мэт, – каждая буква вылетает жутким скрипом, выдавая мое истинное состояние. Мужчина так и застыл в непередаваемо ступоре, продолжая повторять только единственное слово. Господи.

– Я его просто убью… Убью, блять… Убью.

Неразборчивый шепот гоняет воспоминания в голове, заставляя каждый раз возвращаться к одному единственному человеку. Мотаю головой из стороны в сторону, чтобы прогнать наваждение.

Харрингтон замечает. Тянется ко мне в попытке обнять, но только больше усиливает разгоняющуюся истерику. Резко отскакиваю от протянутых рук и обхватываю своими себя, лихорадочно тряся головой и раскачиваясь на кровати. Слезы автоматом льются градом, вызывая ещё больший страх у Мэта.

– Тише… Тише, девочка, я не трогаю тебя, – трясет руками в воздухе, будто обезоружен, – успокойся… Диана… Дыши… Тиииииихо…

Не знаю, сколько мы так сидели, но пульс со временем пришел в норму.

Моя ладонь была тесно сжата обеими руками Мэта, пока я переводила дыхание. На место истерике пришел жуткий стыд. За мое состояние. За поведение. За все.

– Как ты здесь оказался?

– Приехал к тебе.

– Адрес где взял?

– Ты заполняла личное дело, – слабая улыбка на красивом лице, пока глаза продолжали топить меня в жалости, а пальцы бегали по костяшкам на правой руке. – Диана…

– Ничего не говори, Мэт. Тебе не понять.