Сто шагов, чтобы простить

 – Тебе выпал такой потрясающий шанс. Ты можешь стать матерью. Просто хватайся за него. Ты заслужила.

Каждая фраза – сдетанировавшая граната. Молчу, переваривая услышанное. Так и смотрю на женщину, которая столько сделала для меня, и не представляю, что для кого-то стану таким же человеком.

– Я боюсь, мама… Очень боюсь… Что он будет постоянно напоминать о том ужасе, который я хочу поскорее забыть.

– Глупая! – смеётся и обнимает. – Твой ребенок будет напоминать тебе только о том, как сильно ты любила его отца.

И какая сильная ты, что после всего случившегося не отказалась. В первую очередь от себя.

– А если я не справлюсь, мамочка?.. Если не получится?.. Какая из меня мать?.. Я себя то на ноги поставить не могу…

– Моя милая, – целует в волосы и кладет подбородок на голову, как всегда делала в детстве, – ты сильная, смелая, стойкая. Не сломалась под гнетом всех обстоятельств. Я знаю, что ты будешь прекрасной мамой. Любящей и очень заботливой. Оберегающей свое дитя. Я знаю.

Чувствую это. Просто сейчас надо немного постараться, чтобы привести в порядок здоровье. А мы с папой рядом и поможем. Всегда.

Вот теперь слезы льются не от бесконечной боли, сжимающей в тиски, а от какого-то призрачного, почти эфемерного счастья. Неопределенное, неизведанное чувство сковало по рукам и ногам, заставляя представлять, каково это – быть родителем.

– Представляешь… – шепчу задушенно, – я мамой буду…

– А я бабушкой. Вот номер, да?

И хохочет. Как умеет только мама.

Весело, заразительно, легко. И я вместе с ней, отпуская добрую порцию гнили, точащую сердце, наполняя его, наконец, светом и любовью. Искренней и беззаветной. Чистой. Настоящей.

Дома перевариваю свалившуюся на меня информацию. Несколько дней будто в анабиозе нахожусь, осознавая в полной мере, что во мне растет ребенок. Постоянно глажу впалый живот, пытаясь на одном конкретном ощущении себя словить. Но не могу. Эмоции раскурочивают. Но не уничтожают, как раньше.

А наполняют. Возрождают. Превозносят.

Долго гоняю в уставшем мозгу одну единственную мысль. Прокручиваю возможные варианты. Не понимаю, правильно ли я поступаю, но, всё-таки, набираю знакомый контакт.

Гудок.

Второй.

Третий.

– Диана.

Сердце гулко забилось в груди, на секунду перехватывая дыхание и выбивая всю решимость. Но только на секунду.

– Привет, Мэт. Твое предложение ещё в силе?

– Конечно, – пауза. – Принимаешь?

– Принимаю.