Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить

Рита исполняла песенку, которую услышала еще в шестнадцатом году в Париже, от американки, выступавшей в «Мулен Руж». Конечно, песня была старая. Может быть, здесь, в Штатах, ее вообще все забыли. Но это было самое лучшее из того, что она знала, вполне подходящее для этого места. Рита это чувствовала. Песня была не веселая и не грустная, а страстная, полная чувства. Она так подходила Рите, словно та сама ее написала.

Она пела, не глядя в зал, вообще ни на кого и ни на что. Отбивала ритм ногами, хлопала самой себе в ладоши, пританцовывала.

Она закончила не так, как это делала американка в Париже, не громким восклицанием, а на низкой щемящей ноте. Пока пела, Рита решила ничего не спрашивать, не ждать. Если сразу не оборвут, сделать небольшую паузу и начать следующую песню, веселую. Уже тогда, после нее, спросить: «Достаточно?»

Так она и сделала. Выдержала крохотную паузу, глянула на пианиста и ладонями отбила ритм следующей песни.

Но вот прозвучало последнее слово, затих рояль. Рита вставила микрофон в стойку и повернулась, собираясь спуститься в зал. Она не ждала аплодисментов, готова была уйти и думала только о том, чтобы не уронить своего достоинства.

– Так, две песни были. А что еще у нас имеется? – услышала она голос из первого ряда.

– Могу еще две показать, – ответила Рита, заслоняясь рукой от света прожектора. – Если будет возможность посовещаться с аккомпаниатором, то и еще несколько.

– Все на таком же уровне?

– Да, – уверенно ответила она.

Это была не совсем правда. На таком высоком уровне у нее был только французский репертуар. Рита понимала, что он здесь не пройдет, но держалась прежней линии. Главное – проявлять уверенность в себе.

– Спеть еще? – осведомилась она.

– Не надо, – прозвучал ответ. – Давайте спускайтесь сюда, поговорим.

Она прошла в зал. Молодой парень с черными курчавыми волосами, сидевший рядом с мистером Самуэльсоном, тут же вскочил, освобождая ей место, и она села. Импресарио глядел на нее и молчал.

Рита невольно сравнивала его со своим прежним антрепренером, мистером Льюисом из Лондона. Они были примерно одного возраста, американец Самуэльсон чуть постарше. Манера говорить у них была схожая.