Легенды нашего края. Сейфула

Водитель подавился дымом сигареты, смерил Кашапова взглядом, плюнул под ноги, бросил окурок, раздавил подошвой.

– Не борзеешь, салага?

Сейфула ему улыбнулся:

– Есть гаечный ключ?

– Зачем?

– Фокус покажу.

Водитель не поленился сунуться в инструментальный ящик под кабиной. Погремел железяками, принес ключ 19 на 22.

– Подойдет?

– Если не жалко, – сказал Сейфула и тут же согнул его руками в дугу; подал водителю, как громом поразив незадачливого. – Разогнешь, я тебе девочку сам подержу – делай с ней, что захочешь.

– Нех… себе! – дальнобойщик опешил; повертел в руках искалеченный ключ. – Я его сохраню. Мужикам буду показывать. Так это… я пока у вас отдохну, а потом пообедаем.

Совсем в подавленном настроении он залез в кабину и захлопнул дверцу. Возможно, пережил романтик дороги одно из тех впечатлений, которые остаются навсегда и заставляют уважать других, принижая самомнение.

А Сейфула-богатырь, подивившись на то, до какой степени человек может иметь глупый вид, взял метлу и стал подметать стоянку и территорию вокруг харчевни – потому что уже совсем рассвело.

Подмел возле будки и запоздало удивился, что Шамиль даже не вякнул, хотя они еще и не подружились.

– Умный песик, – сказал Кашапов.

Подарок с Кавказа открыл глаза, взглянул на него и снова закрыл с величием Наполеона на острове Святой Елены.

Первой из девушек появилась Вика. На «КАМАЗ» посмотрела, Сейфулу спросила:

– У нас гости? Меня не спрашивали?

– Спрашивали. Только ты не вздумай с ним отъезжать – делай все дела здесь.

– А что так?

– Борзота в тельняшке.

– Как скажешь, начальник! – весело козырнула Вика.

Но водителей оказалось двое. Когда солнце выглянуло из-за сосен, они приплелились в харчевню – попросили супа, котлет с гарниром и пельменей. Сколько Вика не улыбалась, на нее они никак не реагировали.

Дальнобойщики еще обедали, на стоянку завернул обшарпанный «жигуленок». Пожилая, должно быть, супружеская пара заказала себе пельменей и салаты.

Мадам едва вошла, твердо и прямо поглядела на сидящую рядом с водителями девушку – что-то сверкнуло в озлобившемся взгляде.

Женщина поняла женщину. Вика вздрогнула, поднялась и ретировалась в свой излюбленный угол в конце зала. И уже оттуда посматривала на вошедшую позавтракать пару, не скрывая, впрочем, своей злобы.

Философ, глядя на эту сцену, так бы сказал – встретились визави мечта и реальность. Каждая из них завидовала другой: одной не хватало секса, другой – мужа и его почитания.