Опьяненные свободой

Она ее любит – где-то очень глубоко под чувством обиды и покинутости. Мать Анико – арт. Может, это значит, что она из гениальных ученых. Может, местная аристократия или просто большое начальство. Но для Анико она – богиня. И я не говорю ей, что мать Анико и так уже знает про меня все. Даже то, чего не было. Сплетни, слухи, интриги – они процветают во всех мирах. И так же неистребимы, как чиновное племя!

Она встретила нас на Холме Прощаний, напряженно-звонкая и горящая гневом. Что меня крайне удивило – одна, без охраны и сопровождения.

Для начальства это крайне необычно. Даже – невероятно. Анико, чуткий тюльпан, сразу сникла.

– Не бойся, – говорю я ей. – Никого не бойся. Я всегда с тобой. Даже когда меня нет рядом.

– Барьер Асторы нерушим, – обреченно пробормотала девочка. – Он не пускает чужих. А меня не пустят сюда.

И только сейчас я остро почувствовал, что Анико – единственное близкое мне существо в этом чужом мире. Близкое – и родное. Как, оказывается, мало надо для появления настоящих чувств – просто остаться одному в чужом мире.

Наши взгляды скрестились, и мой сказал начальнице много, очень много нелицеприятного. А чтоб было понятней, я добавил на родном языке:

– Ну ты и дрянь. Обидишь Анико, я твою Астору переверну.

– Анико-сан, – тихо поправила девочка.

Они отправились по тропинке вниз, в свой мир. Запросто, без кабин нуль-переходов и звездолетов, просто по тропинке на ту сторону холма. В этой простоте скрывалось такое могущество, которое даже трудно было представить.

Они ушли, а я остался стоять. Всегда тяжело переносил расставания. А в Границу следовало возвращаться, успокоившись. Не то место, где прощают расстроенность чувств.

К моему удивлению, женщина вернулась. Одна.

– Рона-сан, – представилась она сумрачно.

– Землянин, – подумав, представился и я.

А почему нет? Я действительно землянин. Пусть и нехарактерный для Земли – но с такого расстояния это уже… незаметно. Женщина насмешливо указала рукой на тропинку – проходите, мол, будьте гостем! Очень мило.

Вот только тропа заколдована, и барьер жжется. Женщина смотрела на меня с улыбкой превосходства, и я понял, что это – урок для Анико, что девочка сейчас наблюдает за мной из темноты садов внизу, переживает и мучается. А мать наглядно объясняет дочке, кто такие они – и кто я.

– Ну ты и дрянь, – пробормотал я и пошел вниз.

Я услышал тихое «ах», когда нерушимый барьер Асторы пощекотал мне лицо теплым ветром.