Сикстинская мадонна

Ты не против?

– Нет, совсем не против, мудро истину глаголешь, друже.

– Это значит быть сегодня пьянке, – улыбнулся дружелюбно Вадик, а Емелин, ощутив шуршанье в голове своей, одной из мыслей к ней прислушался: «Тебя тянуло неспроста сюда совсем. Подумай! Отвернувшаяся вдруг фортуна может снова подружиться хочет?»

Призадумался студент серьезно и расцвел:

– Теперь я понял, Вадик, почему меня сюда тащило. Догадался, наконец, дубина. В положении моем помочь мне лишь один на белом свете может, и находится он здесь конкретно.

– Это кто ж?

– А наш вояка бравый.

– Вишневецкий, что ль майор?

– Так точно.

О майоре Вишневецком надо тут немного рассказать отдельно, он, считаю я, к себе вниманье, безусловно, заслужил такое.

Нес на кафедре военной службу офицер в ХАИ, и в сорок был он, словно юноша, подтянут, строен. И любому, любовался кто им, одинаково казалось, будто прямо в форме офицер родился и живет в единстве с ней, красивом.

Но не стройность и не слитность с формой, не подтянутость майора были уникальными, таких найдете непременно вы в СА довольно.

Удивительный майор Уставы знал на память: все четыре книжки. Наизусть до запятой их помнил. Подними его хоть днем, хоть ночью, и читать начни с любого места, да замри, так без запинки дальше в состоянии любом продолжит, хоть больной, хоть с бодуна большого.

Сам шеф кафедры ХАИ военной Добролетов, генерал, за рюмкой как-то даже говорил о том, что Вишневецкий есть большой феномен, настоящий эталон вояки.

И, конечно, как влюбленный в службу беззаветно, со студентов шкуру драл куратор, без поблажек, скидок.

Те под прессингом его суровым изнывали, но, однако, грызли только «образом да настоящим» пресловутые азы военки, завещал как, между прочим, Ленин.

Группы те, в которых вел предметы Вишневецкий, отличались очень от других и надлежащим знаньем, и особым внешним видом также. Как одна в одну прически были у ребят, и их наряд гражданский на военный походил. Попробуй на занятие прийти без стрелок, не побритым, в непотребном виде.

Как-то раз один студент строптивый в позу стал: мол шевелюру портить не позволю. Нет такого права заставлять себе кромсать волосья, заключенному как будто зеку. И на то ему майор ответил: «Если думаете, что постричь вас очень сложно, вы ошиблись значит. Сам Муслим да Магомаев даже был в порядок приведен-пострижен, а уж с вами-то наверно сладим».

Время долгое цитата эта, немудреная жила, в хаевне, веселя ее народ серьезный.