Наяль Давье. Граф северо-запада

И второе – я уверен, что тебе нужны знания, поэтому приготовься к боли. Это всё, что я могу для тебя сделать.

Магистр Юдард Лаклан.

Ты будешь моим последним учеником».

Заметив, как плетение не исчезает, а медленно распутывается и устремляется в мою сторону, я отступил на шаг, выставляя руки в защитном жесте. Не думаю, что этот Юдард хотел бы меня убить, но когда по твоим рукам струятся буквы, взбираясь всё выше, то становится не по себе. Буквы были серебристые и цеплялись друг за друга, образуя тонкую нитку.

Чем-то походило на арабскую вязь.

– Милорд, я принёс вашу сумку.

Я обернулся, непонимающе смотря на Хана. Не знаю, что он там увидел, но Хан тоже сделал шаг назад, словно чего-то испугался, да и в эмоциональном плане от него буквально полыхнуло страхом и удивлением.

– Да, я сейчас, – отозвался, протягивая руку, а потом мою голову так сдавило, что из глаз выбило слёзы.

Я бы описал всё в красках, передавая малейший оттенок той боли, которую испытал, но из меня очень плохой рассказчик, а сравнений я знаю не так много.

Скажу лишь то, что боль была такая, что мне пришлось встать на четвереньки и проклинать себя за то, что в очередной раз был неосторожен.

Хан всё это время стоял, застыв, будто боялся приблизиться. Я и не настаивал, совершенно про него позабыв. Не до него, и уж тем более не до сумки. Зачем я вообще за ней посылал? Хм, точно, я хотел записать надпись на всякий случай. Кажется, делать этого более не нужно.

Боль медленно отпускала. Сев прямо на пол, вытер рукавом лицо, шмыгая при этом носом.

Не самые приятные несколько минут. Не уверен, что хотел бы испытать такое еще раз, хотя в последнее время меня постоянно чем-нибудь таким прикладывает. Кажется, в прошлой жизни я за всю жизнь столько боли не испытывал, сколько тут даже меньше чем за год. Даже немного привыкать начал.

Анализировать всё, что прочёл, буду позже, а сейчас мне надо записать. Как он там сказал? Башни Выплетающих? Я так понимаю, Выплетающие – это маги-плетельщики. Невелика разница.

Встав, подошёл к Хану. Он при моём приближении ожил и посмотрел на меня уже вполне осознанным взглядом. Я и сам взглянул на свои руки, но никаких букв больше там не было.

– Что видел? – спросил ради любопытства, забирая свою сумку и принимаясь вытаскивать писчие принадлежности.

– Так, глаза светились, белыми были совершенно, а еще по лицу буквы какие-то, будто жучки.

– Хм, в общем, ничего не видел, – я глянул на него, ожидая, что он скажет.

– Истинно так.