Наяль Давье. Граф северо-запада

Если вспороть человеку живот, то, поверьте, пахнуть будет не розами. Да и когда в тебя мечом тычут, не самое приятное, что может произойти в жизни. Насильственная смерть часто бывает безобразной и пахнет она порой так, что сложно удержать пищу в желудке. А уж если добавить к этому кровь и кучу мертвых тел, то неподготовленному человеку вполне может стать плохо.

Я неподготовленным не был, но даже так мне стало не по себе. Нам повезло, что эти горе-вояки совершенно не ожидали нападения. Они самозабвенно веселились с местными жителями.

Видно было, что многие даже толком не поняли, что случилось. Хотя, если посмотреть на наших раненых, то нападавшие пришли в себя довольно быстро. Хорошо хоть это им никак не помогло.

В деревне слышался плач, ругань и стоны. Я посматривал по сторонам из-под накинутого капюшона. Когда Бефур привел нас к раненым парням, то я даже с лошади слазить не стал, просто накинул плетения, перед этим убедившись, что этого будет достаточно.

Поначалу я совершенно не хотел лечить деревенских парней, которых отчего-то нападавшие едва не забили до смерти, но потом, увидев, как над ними убивается женщина, передумал.

Кидать на них сильное плетение не стал – лишних вопросов мне не нужно – бросил слабенькое, такое, что поддержит их и позволит молодым организмам самим справиться с травмами в более короткие сроки.

– Спроси, есть ли продукты на продажу, – сказал я Бефуру, когда убедился, что мои люди, которых ранили, через пару часов будут чувствовать себя заметно лучше.

– Да, милорд. Но мне кажется, им сейчас не до этого, – отозвался Аболье, посматривая на женщину, которая по-прежнему выла волчицей и чуть ли не рвала волосы на голове, хоть мальчишки уже не выглядели так, будто готовы вот-вот отдать Создателю душу. Все трое пришли в себя и даже открыли глаза, хотя встать так и не смогли. Не удивительно, попинали их знатно.

– Тогда нам больше нечего тут делать. Купи телегу для наших людей, и выдвигаемся. Не стоит привлекать слишком много внимания.

– Слушаюсь, милорд, – Бефур кивнул и тут же умчался.

Вернулся он минут через десять вместе с телегой, в которую была запряжена хилая лошаденка. Лошадь тут же отдали обратно владельцу, заплатив при этом и за телегу.

– Не стоит задерживаться, – сказал я, посматривая на небо. Дождь по-прежнему моросил, и если он так и будет идти до самого вечера, то стемнеет раньше положенного. – Грузите парней, да выдвигаемся.