Наяль Давье. Барон пограничья

– Да что же ты Аим говорю, не слышит и не понимает он тебя, – Матильда ещё что-то там бормотала, а я пошёл следом за дедом, но входить в дом не стал, прошёл мимо, просто запомнив его. – Вот, говорю же тебе, черная хворь застилает разум и не понимает он ничего. Пойдёмте, милорд, домой, а-то и вправду холодно очень.

Я позволили себя увести, но напоследок всё-таки кинул короткий взгляд на Аима, замечая, как тот стоит на крыльце и чему-то щерит совершенно беззубый рот.

* * *

Ночью я выскользнул из комнаты и, закутавшись в тулуп по самые уши, посекундно прислушиваясь и оглядываясь, пошёл в сторону выхода.

С парадного не стал выходить, так как там слишком сильно скрипела дверь, поэтому проскочил на кухню. Везде было темно, хоть глаз выколи. Лучины зажигать не стал, боясь, что кто-нибудь заметит, поэтому передвигался на ощупь, старательно следя за тем, чтобы не задеть ничего.

Найдя выход, вздохнул и выскользнул наружу. Холодный воздух тут же поспешил забраться ко мне за пазуху. Насколько я понял, сейчас была ещё не зима, но уже поздняя осень.

Со дня на день ожидали снег.

Во дворе тоже никого не было, не говоря уже о страже. Ворота гостеприимно распахнуты. Вот тебе и граница. Сдаётся мне, что неспроста всё это дядюшка затеял. Как бы ни предатель у нас тут проживает.

Найти дом деда Аима труда не составило, так как в окне нужного горел свет. Поднявшись на старое и ветхое крыльцо, пару раз постучался, внимательно осматриваясь. Никого. Неудивительно, часа два ночи. Почему я решил открыться этому деду? Просто понял, что дальше в одиночестве не выдержу, да и эмоции его говорили сами за себя.

Вряд ли такой человек предаст.

Дверь открылась, и изнутри пахнуло теплотой и запахом еды, а ещё от деда тут же пошло чувство радости и надежды.

– Ми…

– Я это, я, – быстро войдя, закрыл дверь. – Не стоит остальным видеть, – буркнул, скидывая капюшон, и повернулся к Аиму. Тот стоял и смотрел так, будто до сих пор не мог поверить. Взгляд то и дело бегал по лицу, словно пытался найти что-то.

 – Ты, дед, чаю предлагал.

– Ох, милорд. – Нижняя губа Аима затряслась, а в уголках губ начал скапливаться влага. – Я уж не чаял вас, милорд, в здравом уме увидеть, а вот поди же ты, увидел. Чаю, конечно, предлагал. Пойдёмте, пойдёмте. Ох, радость какая. До сих пор не верю. Дайте-ка я на вас погляжу ближе.

Я не стал сопротивляться, уселся на длинную скамейку около стола и повернулся в сторону света, давая возможность рассмотреть меня.