На переломе эпох. Том 2

Мимо промелькнули красивые девичьи ножки под зонтиком, торопливо, «козочкой», семенящие через лужи. Ох, уж эти женские ножки!.. Волнительные и столь притягательные, что порой невозможно совладать с бурными потоками тестостерона, вырывающимися наружу при виде их. Владислав непроизвольно проводил «ноги» взглядом, свернув шею назад едва ли не на сто восемьдесят.

– Агой! – девушка также оглянулась.

«Вот удача! – подумал Влад. – Вот это да!»

– Привет! – он внимательно, с недоверием всматривался в темноту.

Девушка молчала, явно раздумывая, семенить ей дальше или нет.

– Здена! – он встрепенулся, не веря своим глазам, приблизился.

– Влад! Можете сховаться под зонтик! – предложила девушка.

– Что вы здесь робите? – Влад удивлённо, не веря своим глазам, смотрел на неё.

– Приехала к сестре, она тут живёт недалеко!

– Здорово!.. Си ми пачишь, – тут же выпалил лейтенант давно заученную фразу, боясь рассусоливать дальше, чтобы не упустить снова свою «птицу счастья»!

Девушка улыбнулась.

– Я это уже слышала где-то.

Под зонтиком, чувствуя разгорячённое дыхание друг друга, они шли по тёмной улице, не замечая холодных луж. Мешая словацкие и русские слова. Забыв о всех запретах и наставлениях…

– Всё. Мне сюда! Очень было приятно! – Здена сверкнула весёлым взглядом, однозначно давая понять, что пора ему уж топать восвояси. Но Тимофеев явно не желал ставить точку в сегодняшней встрече. Ведь его сегодняшнее «замполитское воскресенье» по средам ещё не закончилось.

(В воскресенье он, как это водится для политработников, будет рулить один в роте, обеспечивая отдых командиров.)

А сейчас,.. здесь и сейчас! – Вот его девиз!

Сырой холодный словацкий воздух был словно насыщен тревогой грядущих политических перемен, которые казались чем-то совершенно неизбежным.[21 - 11 октября 1988 года Ладислав Адамец сменил Любомира Штроугала на посту Председателя правительства Чехословакии.

Но юношеское сердце в груди мало заботило всё это. И едва ли он вспоминал про свои старые бредовые сновидения! Он, как и многие другие, был охвачен лишь эйфорией растущей вседозволенности и свободы! Лишь усиливая жажду любви, стучащей напряжённо в его висках.