Белый Дом. Расстрел

устал?!

– Если честно, то не очень! Спал в поезде сутками! Помыться бы только! Такое чувство у меня, что я перенёсся в далёкий 68-й! И вот, только что оккупировал Чехословакию! Странное такое чувство у меня тут возникло сегодня! Ах, и хорошую технику я к нам в полк пригнал! Муха[4 - (*Новая)]! Вах-вах-вах! – он закачал головой в разные стороны и зацокал языком на грузинский манер.

– Ладно, иди, мойся, а я сегодня здесь остаюсь ответственным!

Майер ушёл. А Тимофеев, проведя «проверку» и «отбой», сам устроился в канцелярии, приказав установить здесь койку.

Он закинул сапоги на дужку кровати, сохраняя готовность подскочить в любой момент, если услышит команду дневального или что ещё. И, провалившись в уютный кокон матраса на панцирной сетке, уснул.

Сон Тимофеева

Тимофеев шел в разношерстной толпе. Большинство было одето в гражданскую одежду. Некоторые несли красные советские государственные флаги, некоторые флаги имели чёрно-красный окрас и какую-то непонятную Тимофееву символику.

– Вы откуда такие красивые? – спросил короткостриженный немолодой человек в гражданской одежде группу военных в галифе с лампасами, в которых Тимофеев сразу узнал казаков, которые своей экзотической внешностью выделялись из толпы. Правда, на некоторых были лишь казачьи с красными околышами фуражки, в остальном же – обычная гражданская одёжа.

– Из Приднестровья? – прозвучал вопрос из группы людей.

В ответ раздались возгласы одобрительного приветствия.

– А вы?

– Я, как и многие здесь, из Союза офицеров! – ответил тот.

Здесь было много обычных гражданских людей. Стариков в очках, бабусь, подростков.

Однако вскоре демонстрантам дорогу преградили какие-то солдаты в касках и с громадными щитами.

– Социализм нужно защищать! – выкрикнул кто-то из толпы демонстрантов.

– За Советскую власть! – раздался другой выкрик.

Солдаты впереди в ответ угрожающе забили палками по щитам.

«Совсем юные солдатики, такие же, как у нас в роте, – подумал Тимофеев, – странно всё это как-то! Что это за солдаты такие, что против Советской власти, которую вроде как они всегда и были призваны защищать от происков „контры“ всякой?»

– Эти солдаты,.

– Против, выходит, – буркнул седой мужчина в кепке.

– Они что, контра?

– Контра, сынок, скорее сейчас мы!

– Это почему?

– Это же они теперь их «буржуазную революцию» защищают.