В тени транспарантов

Наконец официант осчастливил щедрым подношением, и за столом обозначилось трепетное возбуждение, предшествующее принятию первой стопки.

– Ну, будем! – с повадкой матёрого халявщика, Казимирович выплеснул в глотку пятизвёздочное содержимое своей порции.

Почин был сделан, клиент увяз в расставленной на него западне, как муха в липкой ленте, коварно вывешенной в проёме растворённого окна. Нутром я почуял, что всё будет на мази! Скоро мой собутыльник изрядно раскраснелся и, азартно потирая руки, приятельски хлопал меня по плечу.

Напрочь позабыв о предмете его визита, мы громко травили анекдоты армянского радио и комичные истории из собственной практики. По-свойски обращаясь к нему, я приготовил очередной перл:

– Оскар, ты помнишь студенческие годы?

– О, да! – блестя замасленными глазками, воодушевился компаньон. – Я учился на финансово-экономическом…

Бестактно перебивая его, я продолжал:

– У нас на филологическом ходило меткое выражение: размер жопы, в которой оказываешься во время сессии на экзамене, прямо пропорционален размеру члена, который клал на учёбу в течение семестра.

Он оценил мой юмор! Справившись, наконец, с приступом хохота, мой весёлый партнёр отметил характерную особенность в себе:

– Когда я ем – я глух и нем! Когда я пью – я пообщительнее…

– А ты заклей себе рот скотчем, – советую я, издевательски отправляя в рот внушительный кус румяной и сочной бараньей грудинки.

Лукаво подморгнув мне, Оскар подхватывает иронию и в свою очередь выдаёт:

– Тут ведь оказываешься перед дилеммой.

В России есть на выбор два вида скотчей: те, которые не приклеиваются, и те, которые не отдираются!

Я глубокомысленно поддержал его скепсис:

– Относительно нашего разлюбезного Отечества возможны лишь два варианта развития событий: наихудший и маловероятный.

– Обнадёжил, Серёга! Сведения из каких источников черпаешь?

– Из собственных наблюдений выводы делаю. Вон, зарплата в последнее время стала больше напоминать сдачу.

– Да-а! – напуская серьёзный вид, протянул разомлевший казначей.

 – Тут и вспомнишь невольно беднягу Винни Пуха, когда из-за пчёл тот свалился задом прямо на ежа.

– И что было дальше?

– Так он не постеснялся и сказал всё слово полностью…

До полуночи мы проржали, как насытившиеся овсом гусарские лошади в тёплой уютной конюшне. Батарея опустошённых бутылок и гора загаженных объедками тарелок, будто бранное поле, остались после нашего пребывания. Распрощались мы братьями.