Другой взгляд

Порой ей казалось, что он стыдится её неловкости, неумения с шиком одеваться и раскованно держаться на людях. С другой стороны, Соня чувствовала, что Макс нуждается в ней. И это главное.

…Спустя некоторое время она уже сидела в кресле, крепко сжимая в руке связку ключей. Их острые грани больно врезались в ладонь, и это отвлекало, помогало сдерживаться. Максим, как Соня и предвидела, отчитывал её, словно двоечницу, и голос его всё повышался и повышался.

– Мало того, что ты как полная дура торчишь на остановке, хотя ежу понятно, что в автобус в такое время не сядешь, так ещё и через сквер попёрлась! Это же верх идиотизма! Даже для тебя! Неужели нельзя было сообразить, что лучше обойти! Потратить чуть больше времени, зато…

– Масик, я просто очень… – решилась перебить Максима Соня.

– Я тебе миллион раз повторял: не смей называть меня этой кошачьей кличкой! – раздражённо рявкнул он. – Когда ты, в конце концов, научишься запоминать, что тебе говорят!

– Извини, пожалуйста, вырвалось, – торопливо проговорила Соня и ещё сильнее сжала в руках ключи.

– «Вырвалось», – передразнил Максим.

Он слегка выдохся: устал бранить Соню. Прошёл через комнату к шкафчику, открыл стеклянную дверцу, достал высокую пузатую бутылку коньяка и хрустальную рюмку. Макс пил коньяк, как водку: быстро, не смакуя. Налил, выпил. Подумал, плеснул ещё. Опрокинул в себя. Прикрыл глаза: ждал, когда подействует.

Соня молча следила за его манипуляциями, терпеливо дожидаясь подходящего момента, когда можно будет встать и уйти.

Максим, перехватив её взгляд, машинально приосанился: знал, что хорош собой, и привык гордиться своей внешностью, производить впечатление, восхищать.

Неожиданно на Соню широкой волной накатило отвращение к Максиму. Она сама испугалась силы и отчётливости этого ощущения. Аккуратная фигура Макса в щеголеватом спортивном костюме, который он любил носить дома, его глянцевое лицо, отполированные ногти, отбеленные зубы, золотая печатка на мизинце, запах дорогого одеколона – весь его облик был глупым, неуместным, пустым.

Даже безусловная красота Максима вдруг показалась плоской, банальной: взору словно бы не за что зацепиться, и он постоянно соскальзывает с гладкой лакированной поверхности.

«И профессия у него какая-то… женская, – подумала Соня. – Как может мужчина всю жизнь проработать бухгалтером? Пусть и главным».

В прихожей нежно запиликал телефон.