Отставка. Дело 01. «Убиенные молнией»

 – Она же мне объясняла: у отца другая семья, он не приедет, не жди! А у тебя, оказывается, и нет никого, кроме Саши…

– Да это мама сама просила не объявляться, не писать тебе непосредстенно, чтобы не создавать проблему двух отцов, – неуклюже пытался оправдаться почти пятидесятилетний седой мужчина, подойдя к креслу, в котором сидела его дочка, больше всего нуждавшаяся сейчас в отцовской защите.

– Я же не дурочка, фамилия и отчество все равно разные, чем у… – тут она запнулась даже сквозь слезы, видимо, не решаясь вновь произнести «отца», и заявила нейтрально, – маминого мужа.

«Это уже прогресс!» – подумал с радостью Константиновский, погладил дочь ладонью по волосам:

– Прости меня, Юль! Мама все время писала в открытках: у нас все хорошо, Юля учится почти на одни пятерки… Знал бы я, что тут у вас творится…

– Мама гордая очень была, никогда никому не призналась бы, что ей плохо, хотя… – тут дочка запнулась.

Владислав не торопил: в такой ситуации важно не передергивать, она видит его фактически впервые в осознанной жизни, что захочет сказать, то скажет.

– Ты кто вообще? – вдруг спросила дочь, уводя разговор совершенно в другую сторону.

– В каком смысле? – ошарашенно уточнил отец.

– Кем работаешь? С тобой куча начальства понаехала, даже вице-губернатор…

– Откуда ты их знаешь? – поразился он.

– Новости местного телевидения смотрю! – впервые за долгий разговор улыбнулась дочь.

– Я работаю в администрации президента страны, начальник информационно-аналитического управления, – пояснил отец.

– А Саша? – не унималась дочь.

– Он биолог, трудится в одном из научно-исследовательских институтов Академии Наук…

Возможно, Юля хотела сказать еще что-то важное, но тут раздался звонок у входной двери. Вернулся Саша с двумя пластиковыми пакетами в руках. Минут через двадцать они сели ужинать. Взяв в руки бутылку с коньяком, Константиновский-старший внимательно посмотрел на дочь:

– Давай помянем… маму! Ты пьешь?

– Умею, но не увлекаюсь. Но сейчас надо.

Не чокаясь, они помянули память рабы Божьей Ольги.

– Ты дала телеграмму маминым родителям? – спросил он, не наливая больше никому.

– Да, одновременно с твоей. Но в Ташкент сейчас не только самолета, поезда прямого даже нет. Они наверняка не успеют к похоронам! – с сожалением произнесла дочь.

– Бабушка с дедушкой даже не позвонили? – искренне удивился я.