Шербурские зонтики для «Адмирала Сенявина»

Щелчок, и Васин подал аппарат Паньшину.

– Теперь ты нас.

Девчонки засмеялись, потом, решив разнообразить снимок, начали снимать с матросов бескозырки и надевать их.

– Ну, товарищ мичман, что вы стоите как на похоронах, когда дела идут к свадьбе, отдайте вашу мицу девушке, не нарушайте композицию.

Пока моряки фотографировались, у фонтана остановилось несколько прохожих. Паньшин обратился к молодому парню, подавая ему аппарат:

– Сфотографируйте нас.

Но того, перехватив аппарат, опередил молодой пацанчик лет 15-ти с десятком значков на рубашке.

– Можно я?

Он, сделав снимок, начал тыкать в «кораблик» на кителе мичмана и на свои значки. Прозвучало международное, понятное, наверное, на всех языках мира, словечко «чейндж».

– Чего он привязался? – спросил мичман матроса Паньшина.

Переговорив с пацаном, тот радостно заулыбался:

– Товарищ мичман, это же то, что надо.

Матросы вытащили значки и ленточки: «чейндж» вступил в свое аборигентное таинство, когда за нитку стеклянных бус продавались целые туземные государства, и хотя здесь меновые единицы были вроде бы примерно равны – значки на значки, юный француз явно хотел выступить в роли европейского мореплавателя, открывшего свою Ост- и Вест-Индию одновременно.

Он быстренько собрал у матросов разные знаки и жетоны, гвардейскую ленточку, отстегнул с рубашки пару маленьких французских значков и подал их матросу Паньшину, переводившему их названия.

– Да это же грабеж, юноша, – запричитал Паньшин, – маленький Гаврош недолго думая, рванул от моряков, но был перехвачен мощной рукой Розины, успевшей оторвать ее от талии нежно обнимавшего ее за плечи матроса Васина.

Назревающий международный инцидент прекратил мичман Первелов, решительно вмешавшись в явно неравноправную торговую сделку.

– А ну отдайте все, что он выбрал и его значки тоже. Вы что, совсем офигели, из-за каких-то значков позоритесь перед девушками, – заорал мичман. – Вы что, забыли что ли: «матрос ребенка не обидит никогда».

Он отстегнул от кителя единственную свою награду – бело-голубой эмалевый знак «За дальний поход», которым очень гордился и хотел свинтить офицерский «кораблик», который, вообще-то носить не имел права. Мичман Первелов был не промах, он отлично понимал главное правило торговых сделок: для того, чтобы взять, сначала надо кое-что дать. Да и перед девушками было неудобно.

– Узнай-ка у него, на что можно поменять командирские часы? – тихо сказал он Паньшину.