Шербурские зонтики для «Адмирала Сенявина»

Он вспомнил, как в Индийском океане крейсер попал в жесточайший, почти 12-бальный шторм и температура в котельном отделении достигала 50-55 градусов, пришлось делать двухчасовые вахты и все равно человек пять матросов получили тепловые удары. Один Штанько почти сутки, пока бушевала стихия, не вылезал наверх.

– А потому, Валерий Петрович, что французская внешняя политическая военная доктрина предусматривает так называемую «оборону по всем азимутам». Для них, что мы, что американцы – все равно.

– Ну все же, наверное, не совсем так, – вмешался командир корабля.

– Вообще-то предыстория этого дружелюбия очень занятна, – продолжил Вольский, – несколько лет тому назад наш генеральный секретарь пригласил французского президента посмотреть запуск стратегической ракеты, которую на Западе называют «Сатана» – они привыкли себя накручивать даже в названиях чужого оружия. И когда потрясенный зрелищем старта французский президент спросил: «И эта ракета полетит на Париж?» – Брежнев ему дипломатично ответил: «Не эта, но такая же».

– То-то они в своих фильмах теперь только с инопланетянами воюют, – вспомнил командир БЧ-2 каптри Куницын. – Помните фильм, где «Клемансо» и «Фош» защищаются от какого-то инопланетного корабля». «Очень познавательный фильм для морского офицера», – ответил Вольский, вставая из-за стола. За ним потянулись остальные офицеры.

Вторая половина суток на корабле обещала стать как никогда напряженной и «адмиральский час» не предвиделся даже командующему походом контр-адмиралу Михайлову, который только что вызвал старших офицеров к себе.

– Так, бойцы, – командовал мичман Первелов своим матросам-первогодкам, за которыми был закреплен. – Вы, главное, достопримечательностями города наслаждайтесь, а не дамскими прелестями, они для вас все равно недоступны.

Однако его матросы, засмотревшиеся на противоположную сторону узкой улочки, по которой к порту спускалась стайка юных шербуржанок, вдруг резко строем перешли на печатный парадный шаг с поворотом голов на противоположную сторону, и в этот момент матрос Паньшин выкрикнул: «Вив ля Франс gool».

– Цыц, салаги, прикрикнул на ребят Первелов, но было поздно. С громким смехом француженки бросились через улицу к морякам и стали с ними знакомиться, причем матрос Паньшин проявил чудеса галантности и представлял своих товарищей прямо с мушкетерскими церемониями.