Шербурские зонтики для «Адмирала Сенявина»

– Тогда пару кисленьких на всякий случай, – подавая Симе желтоватые круглые таблетки. – Вот тебе, гусар, витамин Ц, чтобы была сила в яй…

– …це, – подсказал Сима, кидая драже в рот. – Готов к труду и обороне, – шутливо доложил он доктору.

– Скоро там праздничный обед?.. Что, команды нет?

– Нет, еще 15 минут.

У доктора Крайнего опять заныло сердце: «В чем идти на обед? Обычно командир корабля в кают-компанию входит последним и только после этого вестовые начинают разносить супницы с первым, да и ботинки можно спрятать под скатертью», – подумал он.

Однако, вспомнив почти неестественно выпученные глаза капитана I ранга Вольского на утреннем построении, док решил не рисковать и надел повседневный черный китель, надеясь, что мичман Первелов сегодня принесет ему его… «белые ботинки».

Симу мысленные терзания дока не волновали, да он о них и не знал и даже не догадывался, он вышел в коридор, чтобы навести бархоткой глянец на свои черные короткие морпеховские сапожки, все же он обедал тоже в кают-компании и надо было выглядеть там достойно спецназовца.

Конечно-же, он не мог и предположить, что именно эти белые французские туфли, которые все же принесет этим вечером лейтенанту Крайнему мичман Первелов и которые наденет завтра доктор вместе со своим лелеянным белым костюмом, выменянным у капитан-лейтенанта Штанько за два литра спирта, принесут ему « немеркнущую в веках» славу как результат пристального внимания, и если быть точнее, особого расположения к нему, 20-летнему деревенскому украинскому хлопчику, одной из самых знаменитых французских женщин XX столетия, на зависть всему командному составу крейсера «Адмирал Сенявин».

Сима вернулся в каюту и позвал дока.

– Тронулись, а то опять будем тянуться перед помпой, что опаздываем.

На крейсере существовал негласный регламент, что офицеры прибывали в кают-компанию по старшинству и младшие по званию были обязаны ждать старших, а не наоборот – порядок традиционный для Русского флота.

Эту традицию требовал неукоснительно соблюдать как раз Вольский, морской офицер в пятом поколении, дед которого участвовал в Цусимском сражении.

Как раз, когда они подходили к кают-компании, по судовой трансляции прозвучало: «Команде обедать»! Правда, капитан II ранга Стеблов уже сидел за длинным обеденным столом и что-то сосредоточенно писал в своем талмуде – синей с клеенчатым переплетом тетради, в которой он обычно готовил приказы по кораблю.