Магия любви

На первый взгляд он действовал всегда по одному сценарию: давал противнику закрепиться на выбранных позициях, потом предлагал ему сдаться, выслушивая насмешки и оскорбления в свой адрес. И начиналось то, что не пожелаешь ни одному врагу. Распахивались врата Ада, казалось, что земная твердь вот-вот рухнет, обнажив огненные бездны преисподней. Он доводил врагов до отчаяния так, что они молили о пощаде, призывали смерть, потому что то, что творилось вокруг, было страшнее смерти. И только тогда Жак давал команду к настоящей атаке.

Первую группу обычно вела Сильвия, волоокая красавица по прозвищу Сельва, вторая его правая рука. Вторую группу вел я. У нас был приказ убивать только в случае крайней необходимости, и мы никого не убивали.

Наконец, когда противник был окончательно сломлен, появлялся Жак, Маллаки, в штатском, без оружия с мефистофельской улыбкой на спокойном лице. Его облик внушал куда больший трепет, чем три его великана-телохранителя, стоящие за его спиной, и готовые к бою тяжелые пулеметы.

Так было, если все шло гладко, но бывали и сбои, когда в засаду попадали Сельва или я. Чтобы вызволить нас из плена, Маллаки лично вел в бой своих головорезов, и это было страшнее всего, потому что тогда он не щадил никого и неизменно побеждал.

Он действовал по одному и тому же сценарию только на первый взгляд. А на самом деле он был бесконечно разнообразен, всегда разрабатывал свой оригинальный рисунок боя и никогда не повторялся.

Потом, когда слава о нем достигла самых отдаленных уголков Ойкумены, до боевых действий дело почти никогда не доходило.

Лишь только узнав, что операцией руководит Маллаки, противник бросал оружие и либо сдавался, либо пытался спастись бегством.

Таков был Маллаки, мой командир и лучший друг. И вдруг в один прекрасный день он бесследно исчез. Все началось с незначительной травмы. Травмы и ранения постоянно сопровождают нас, они являются частью нашей беспокойной жизни. Получив травму, любой из нас ныряет в тень: залечивает травму где-нибудь в тихом уголке, изменив имя и фамилию и сохраняя в строжайшей тайне место своего пребывания, чтобы его не могли достать ни враги, ни корреспонденты, вечно рыщущие в поисках сенсаций.

Выздоровев, мы всегда возвращаемся в строй.

Получив незначительное ранение, Маллаки так и сделал. Нырнул в тень. Только он не вернулся. Проходили недели, месяцы, но он не возвращался, и никто не знал, где он и под каким именем его можно разыскать.