Другая сторона. Камешек

Галед удивленно глянул на нее, перевел взгляд на друга и пожал плечами. Наверное, орк то ли не видел того, что видела Алиса, то ли считал это нормальным. И, решив, что в этом мире странностей хватает, Алиса старалась не замечать теней на лице Йолрика. К тому же изменения эти происходили не часто, большую часть времени лицо Йолрика оставалось обычным.

С Галедом оказалось попроще. Привыкнув к его плоской монголоидной физиономии, безволосой серой коже, толстым, как у негра, лиловым губам и по-собачьи острым зубам, Алиса нашла в нем больше человеческих черт, чем в Йолрике.

Когда солнце добралось до горизонта и стало темнеть, Алиса совсем вымоталась. Если после дневного похода она просто чувствовала усталость, которая была даже приятной, то вечерний марш-бросок отнял последние силы. Сначала она думала о доме, школе, родителях, а под конец у нее осталась только одна мысль: «Когда же кончится эта дорога!»

И когда широкая тропа превратилась в две колеи, а после уперлась в ворота и ее спутники остановились, Алиса даже не села, а упала в пыльную траву на обочине.

Йолрик, запрокинув голову, посмотрел на деревянную башенку, видневшуюся над забором, а Галед поднял с земли камень и несколько раз стукнул им в ворота.

– Закрыто? – устало спросила Алиса. – Не успели?

Ей никто не ответил, но зато ворота, скрипнув, отворились и в щель просунулась усатая голова в кожаной круглой шапочке.

– Здорово, эльф, – громко сказал охранник, разглядывая пришельцев. – Вовремя вы, еще час – и закрыли бы.

– Здравствуй, – отозвался Йолрик и, покопавшись в мешке, вынул оттуда свернутую в трубку не то бумагу, не то кожу.

Человек вышел из ворот, развернул свиток, несколько раз посмотрел на Галеда, видно, сверяя надписи на ошейнике с документом… И повернулся к Йолрику:

– А где на второго раба бумага?

– Это не раб, – Йолрик покосился на Алису. – Мальчик – сын моего друга. В Ливадии голод – сам, наверное, знаешь, вот его отец и попросил меня отвести его к родственникам, в Равнины. Мне по пути, я и взял.

Слушая напевную речь Йолрика, Алиса чуть было сама не поверила в эту историю, так правдиво она звучала. Казалось, еще немного – и она вспомнит жизнь в Ливадии… может, и вспомнила бы, будь она на самом деле мальчиком. Глядя на искренне и дружелюбно улыбавшегося охраннику Йолрика, никак невозможно было подумать, что он лжет. В голове у Алисы возник сумбур. Две противоречивых истории боролись за право быть правдой.