Чёрные вдовы

 – Ну, целуйтесь же!

Василий уже немного по-хозяйски поворотился к жене и, обняв её, припал к губам. Мария дала ему возможность проявить свой целовальный опыт, не испытывая, впрочем, никакого желания.

– А теперь едем все в ресторацию, – по-барски махнул рукою молодожён, – гулять будем!

Вскоре весёлая компания громко скандировала под водочку да под настоечку:

– Горько, горько! Пей до дна, пей до дна!

Молодые целовались и пили, пили и целовались, и жизнь казалась им восторженным сном.

Все гости были уже во хмелю, когда Василий поманил официанта. Тот подошёл и, повинуясь красноречивому движению пальца клиента, наклонился:

– А скажи-ка, любезный, нет ли здесь комнаты, где можно уединиться с дамой?

– Отчего же, господин, конечно, есть. Извольте, я сопровожу…

– Манюня, пойдём, прогуляемся, – предложил Вася девушке, – здесь очень душно.

Она поднялась, опираясь на его руку, поскольку от выпитого слегка кружилась голова:

– Да, милый.

– Господа, – обратился к присутствующим молодожён, – мы вас покинем ненадолго.

– Давай, Васёк, дерзай! Покажи институточке, как мужчины любят, да слишком не увлекайся на первый раз! Простыни проверим! – неслись вслед молодым остроты приятелей.

В комнате было прохладно. Широкая кровать под балдахином гипнотизировала и притягивала на своё любовное ложе.

– Любезный, принеси-ка нам шампанского и сладких французских макарон[3 - Макаро?н (фр. macaron) – французское кондитерское изделие из яичных белков, сахара и молотого миндаля.

Обычно делается в форме печенья; между двумя слоями кладут крем или варенье. Готовое изделие мягкое, с гладкой поверхностью, тает во рту. Бывает разнообразных вкусов.].

Взглянув на широкую кровать, Мария тихонько произнесла:

– Милый, я отлучусь в туалетную комнату, мне надо привести себя в порядок.

Когда Мария вернулась, бокалы были полны, а на поверхности круглых разноцветных печений матово отражался отблеск светильников.

– За прекрасную женщину, сидящую напротив, – провозгласил тост Василий и добавил: – Которая сегодня стала моей женой.

Звенели бокалы, пенилось шампанское, губы шептали нежные слова и находили другие губы. А руки порхали по мягкому податливому телу, и оно отзывалось дрожью желания на эти прикосновения.

– Манюня, я люблю тебя, – шептал Василий и слышал в ответ: – И я тебя… тоже.