Истинный Монах

Но старик не услышал его.

– Прости. Меня заставили, – тем временем Далут отошел в сторону, в руке его блеснул окровавленный кинжал. Теперь стало видно, как на белоснежной мантии Верховного судьи багровели неровные, с чернотой пятна, испускавшие из своей утробы ручейки свежей крови. – Времена меняются слишком быстро. Чтобы выжить, нужно под них подстраиваться. Этого-то ты никак не мог понять. А я… Я просто хочу жить.

Хартех провел блуждающим взглядом по комнате и вдруг уставился прямо в ту точку, из которой на него смотрел Рольт.

Тело парня пробрал обжигающий мороз. Старик попытался что-то сказать, но, выпустив изо рта лишь кровавые пузыри, упал лицом на пол.

– Это не может быть правдой! – заорал Рольт.

– Да-да, тешь себя надеждой, никчемыш, – отступник, усмехнувшись, хлопнул ладонями, и картинка исчезла. – В эту минуту многие судьи умирают точно так же, как твой хозяин.

Тогус лениво потряс кистью руки, и в воздухе одна за другой появились новые картинки, на которых судьи Совета либо уже лежали мертвые, либо боролись в предсмертной агонии со своими убийцами.

Наконец сообразив, что нужно что-то делать, Рольт рванулся к выходу из подземелья. Но охранники перегородили ему дорогу, достав из ножен мечи. Ничего не говоря, с привычным отчуждением на лице, они смотрели на него, давая недвусмысленно понять, что мимо них пройти не получится.

– Что? Что это значит?

– Это значит, – сказал за спиной Тогус, спокойно выходя из камеры. – Что я победил, и Совета больше нет! Все важные судьи убиты, либо состоят в сговоре со мной.

Отныне Предел не будет диктовать магам, как жить.

Подобно затравленному зверю, Рольт смотрел вокруг, не зная как быть и что делать. На глаза раз за разом попадались кости, небрежно раскиданные на столе. «Кости брошены» – зачем-то вспомнилось ему древнее изречение. Никаких других, более подходящих мыслей в голове не было. Не спеша маг-отступник подошел к нему и, приподняв руки вверх, весело воскликнул:

– Радуйся, малыш, наступают новые времена!

Дверь подземелья распахнулась и по лестнице вниз сбежала женская фигура.

Рольт не сразу понял, что это Ланта. Когда же до него дошло, что именно это означает, он ощутил почти физическую боль. Девушка, которую он любил, причастна к убийству наставника – вряд ли можно было придумать что-нибудь хуже для его изрезанного неудачами сердца.

– Все кончено, господин, – легко поклонившись, сказала она Тогусу.

– Зачем ты кланяешься ему? – нелепо выкрикнул Рольт.