Истинный Монах

Я приму облик любой женщины, которую ты хочешь увидеть.

Слова колдуньи словно ударили его, Маркус вздрогнул и отстранился, но Сепатия снова прижалась к нему, не переставая ласкать. Капкан для его сердца уже захлопнулся в ее тонких пальцах, хотя сама она все еще не была уверена, что нравится Маркусу.

– Тебе даже не нужно говорить ее имя. Просто представь ее, и она появится перед тобой, – губы колдуньи мягко целовали его грудь.

– Нет-нет-нет, – забормотал Маркус, отворачиваясь. – Не нужно этого.

Но было поздно. Его ласкала уже не Сепатия. Это была Тильда. Родная сестра целовала Маркуса в губы и обнимала за шею. И он ничего не мог с этим поделать. Ни тело, ни глаза не слушались его. Увы, такая ситуация не была описана ни в одной красивой книге, которые он прочитал, а сам он не мог заставить себя сделать что-нибудь резкое или грубое по отношению к этой обворожительной женщине.

– Умоляю, – простонал он, не в силах оторваться от лица живой сестры.

– Перестань бороться с собой, – шептала голая Тильда, утягивая его на кровать. – Прими себя. Чьего осуждения ты постоянно боишься? Скажи мне, кто твой судья, и я убью его, чтобы ты наконец перестал себя сдерживать.

Не в силах более сопротивляться влечению, Маркус с нежной яростью накинулся на колдунью, которая заигрывала с ним, превращаясь то в Тильду, то в саму себя. В эту ночь он выплеснул в нее все прошлое, все детское, мечтательное и наивное, что в нем было, не оставив внутри себя ничего лишнего, только осознание того, что по своей природе он никакой не рыцарь, не борец с несправедливостью и уже не мечтательный мальчик.

Маркус ощутил, что внутри его души действительно живет нечто благородное, но не по-книжному, а достаточно дикое и жестокое. Отбросив сомнения и нравственный контроль над своими действиями, он всю ночь безумно отдавался инстинктам, наслаждаясь мрачным вкусом ведьминой любви.

Глава 7

В Зерете почти никого не осталось.

Разбредаясь по Соретусу, маги начинали с малого: принуждали красивых женщин спать с ними, грабили богатых кутов, устраивали долгие пиры.