Распутица. Роман в пяти частях

Когда-то у неё была изящная фигура, но тогда, кажется, очки она не носила или лишь надевала во время занятий или чтения учебников, чего он не мог тотчас же вспомнить. Сейчас бывшая невеста с проезжей части выходила на аллею. Марик, остановив машину напротив неё, решительно посигналил.

– Не замечаешь? – бросил он, высунувшись в окно.

– Ох, Марик! Я тебя не узнала, богатый стал, профессор небось? – возбуждённо проговорила она, её лицо покраснело и от холода, и от смущения.

– Садись, подвезу! – предложил он, открыв дверцу.

– Спасибо… – Алла приняла его добрый жест, хотя увидела, как в его взгляде что-то мелькнуло недоброе.

– Ну и как живёшь? – спросил он, когда она уселась рядом с ним.

– Спасибо, ничего…

– Аля, ничего – пустое место.

Марик поехал нарочно не спеша, чтобы расспросить её о жизни, да и дорога была весьма скользкая. Алла после его слов почему-то ещё больше покраснела.

– А ты как?

– Хорошо, как видишь! – он крепче вцепился в руль, показывая этим самым свою жизненную устойчивость.

– Ну и я хорошо. Сын Виталька в школу ходит. Муж работает… бывает в длительных командировках. А что нам, женщинам, ещё надо?

– На такси раскатывается? Хотя в командировки на такси не поедешь, неужели начальником стал?

– Нет, значит, ты что-то слышал обо мне?

– Да, друзья говорили…

– Он на… ой, марку машины забыла, – рассмеялась Алла. – Большая такая, длинная…

– Автопоезд, фура!

– Да-да!

– Хорошо с тобой когда-то мы гуляли, ты не забыла? – напомнил он, сдержанно улыбаясь и не сводя с неё пристального холодного взгляда.

Алла опять покраснела, Марик тогда пригласил студентов к себе на день рождения. Родители привезли шампанского. И молодёжь почти всю ночь танцевала. Марик до крика тогда спорил со своими однокурсниками об искусственном человеческом интеллекте. Он увлекался кибернетикой, и всё друзья ожидали, что тот пойдёт по этой части, но Марик избрал биологию окончательно…

Когда всё разошлись, они остались одни; горели свечи, пили шампанское, и Алла не помнила, как получилось, что отдалась ему, знала только твёрдо, что тогда могла не залететь.

– Ну что, Аля, неприятно вспоминать? – переспросил он.