Неверноподданный в Старом Свете

Это неизменно повышало его гонорары. Пока он работал, Володя с Борисом ставили палатку и проводили рекогносцировку. Вернее, рекогносцировку проводил Володя. Он определял девушек, с которыми можно было иметь дело, и начинал знакомство.

В тот раз всё шло по уже опробованному сценарию. Девушки оказались москвичками, учились в педагогическом институте, в Сочи приехали утром и поселились втроём в одной крохотной комнатушке. Когда Саша присоединился к своим друзьям, одна из них сказала, что видела его машину утром на вокзале.

– Да,?– подтвердил он,?– я там халтурил.

– Вот так так,?– удивилась она и посмотрела на Муханова, который всего за полчаса до этого туманными намёками давал понять, что они – дети очень ответственных товарищей, учатся в МИМО и после окончания института уедут работать за границу.

– Конечно, так,?– не моргнув глазом, сказал Володя,?– Сашок специально прикинулся веником и назвался водителем. Не мог же он признаваться, что он сын члена политбюро и нуждается в деньгах.

Девушки, знакомые со столичной жизнью, отнеслись к этому объяснению скептически. Одного только вида уникальной машины для доказательства принадлежности к советской элите им было недостаточно. Для того чтобы рассеять сомнения и ускорить развитие событий, нужно было пригласить их в ресторан, но Володя сказал, что они гораздо лучше проведут время, устроив ужин на свежем воздухе из продуктов, про которые ни в одном местном ресторане повара и не слышали.

– В центральном гастрономе.

– Интересно, как?

– Сыграю человека из органов, и, если всё получится, то недоверчивые москвички сегодня будут наши.

– А если нет?

– Тогда меня выкинут из кабинета директора как пана Паниковского. Риск невелик. Только мне нужно загримироваться.

Через час Володя медленно подъехал к магазину на Сашиной машине и остановил её прямо около окон, так, чтобы хорошо был виден московский номер.

– Я хочу поговорить с директором.

На нём были серый плащ, серая шляпа и солнечные очки. Продавщица посмотрела на него, не зная, что делать. Володиных глаз она видеть не могла, а поведение его производило впечатление человека, привыкшего повелевать. Очередь замерла.