Хэллоуин

Слушатели захлопали и стали бросать деньги. Через несколько секунд подошёл поезд, и все разошлись.

–Ты не из Одессы? – спросил скрипача Гена.

–Нет.

–У нас тоже есть хорошие исполнители, один даже в «Гамбринусе» играл, Сашкой звали, может, слышал?

–Меня тоже Сашей зовут, но я в Москве учился, у профессора Шульмана.

–Надо же, и я у Шульмана учился, – сказал Гена, – тоже профессор в своём роде.

–Может родственник?

–Вряд ли.

–А чем он занимается?

–Он, – Гена сделал неопределённый жест рукой, – он артист оригинального жанра.

Специалист высочайшей квалификации. Импровизировал на ходу и зрители никогда не знали, чем закончится очередной его номер. Теперь таких уже не осталось. Впрочем, что я говорю, ты тоже хорошо играл, я бы тебе с удовольствием заплатил, но у меня только 10 миль одной бумажкой.

–Я тебе сдачи дам.

–Давай, – обрадовался Гена, – я положу десять, а возьму шесть, ты не обидишься?

–Можешь даже взять семь.

–А восемь?

–Бери, сколько хочешь.

–Вот этого моему приятелю говорить нельзя, – предостерёг скрипача Илья, внимательно наблюдая за одесситом.

Проследить за ним было невозможно и, когда они сели в поезд, Илья спросил:

–Сколько ты взял?

–Десять миль.

–Не больше?

–Нет.

–Зачем же надо было дурака валять?

–Хотел человеку удовольствие доставить. Для нас, артистов, деньги – это мелочи, самое главное – признание зрителя. Тебе этого не понять.

–Почему это не понять? Я тоже музыкой занимался, несколько лет с ансамблем выступал.

–Тебе за это платили?

–Конечно.

–А чего же ты здесь теряешься?

–У меня гитары нет.

–Я дам тебе свою.

–У тебя-то она откуда?

–Для дела нужна была, а продать её я не успел, так что возьми, попользуйся.

Илья промолчал.

–Бери, чудак, я чувствую, что базарная часть твоей натуры недоразвита и на рынке ты много не заработаешь, а с гитарой у тебя есть шанс.

Всю дорогу до дома Гена уговаривал Илью, а в Травояниках сам принёс ему гитару.

Илье действительно не хотелось торговать.

Да и что он мог выставить на продажу? Грубо размалёванные шкатулки и дешёвую посуду в псевдорусском стиле.

На следующий день он поехал в Рим, выбрал оживлённое место и стал исполнять русские романсы. Прохожие замедляли шаг, некоторые даже останавливались, но ни толпы, ни аплодисментов, ни гонорара не было. Пел он с перерывами почти весь день. После концерта, к нему подошёл нищий и энергично жестикулируя, начал что-то говорить.