Золотая ловушка

Я нужен вам для работы?

– Тебе предначертано Богами нашими исполнить великую миссию.

Я усмехнулся:

– Велика ли оплата за великую миссию?

Шаман вперил в меня долгий взгляд. Ну и я – не будь дурак! – столь же откровенно уставился на него. Служитель индейского культа выглядел очень солидно – серебристая седина по краям иссиня-черных волос и глубокие морщины на лице, особенно вокруг проницательных, умных и гордых, по-рысьи желтых глаз. Вид его внушал мне доверие, а молчание – тревогу.

– Скажи, Мару, как ты относишься к людям с красной кожей?

– Разве Боги ваши не сказали тебе?

Мы прекрасно поняли друг друга.

Мне плевать какого цвета кожа – лишь бы человек был хороший. Чаще всего в моей жизни именно среди цветнокожих встречались порядочные люди. Я понятие не имел, чем это вызвано, но вот этот простой шаман внушал мне доверия больше, чем сам президент США. Может, такова воля этого человека, или мое особое представление о чести?

– Боги поведали мне, что избранный человек бескорыстен.

– Надеюсь, что миссия, мне предначертанная, не есть мое жертвоприношение?

– Я передам тебе сокровища, собранные нашим народом великому Маниту, которые ты должен употребить на его благо.

– На благо кого – народа или Маниту?

Шаман, проигнорировав мой насмешливый вопрос, продолжал:

– Получив доступ к таким богатствам, ты не должен сойти с ума – возомнить себя пупом Земли, утираться четырьмя концами небосвода как носовым платком. А должен – уста навсегда сомкнуть и не выдавать никому тайну, которую я тебе открою, как бы ни просился наружу язык….

– Мне принести клятву? – со скрытым сарказмом спросил я, когда шаман умолк, переводя дыхание.

…ты не должен быть одержим жаждой власти. Все свое – ум, энергию и даже жизнь ты должен положить на выполнение воли великого Маниту, – после паузы продолжил он.

Все это было сказано строгим голосом, но не без пафоса.

– Теперь клянись, – сказал шаман, выставив перед собой руку ладонью вперед на уровне плеча.

Я повторил его жест:

– Клянусь! Да проглотит меня Маниту, если нарушу свою клятву.

На мое ёрничество шаман и бровью не повел. Мысль могла быть обличена в любые слова – он читал мои мысли и верил мне.

Шаман опустил свою руку, и я опустил. Кивком головы он предложил мне следовать за ним – мы поднялись и пошли узенькой тропой, прилепившейся к скале. Восхождение и жара лишили меня чувства голода – однако, подступила усталость.

Вершина скалы была перевалом.